Category: природа

Category was added automatically. Read all entries about "природа".

Желанная

Советские эстрадные песни меня очень раздражали в детстве. Чего хорошего в затяжные пассажах типа «издалека дооолго» или «кааак молоды мы были»?! То ли дело песня самодеятельная, которой избранная молодежь тогда отдавалась рьяно и некритично, не вникая в слова и не оценивая музыкальность – главное, чтобы вместе, чтобы у костра или у свечки зимним вечером в кругу друзей, за чайным столом… Время воспитывает другие взгляды. Когда «первый тайм мы уже отыграли», становится до смешного понятным, как же молоды мы были, в первый раз собравшись в поход на Приполярный Урал в 1990 году, группой из участников от 16 до 20 лет.
После двух довольно успешных походов по северу Пермской и Свердловской областей захотелось большего. Изучали отчеты, консультировались со знатоками, писали им письма (обычные, бумажные). Бились в очередях в кассы за билеты в Кирове и Котласе, меняли замыслы и ожидания. Впервые прислушивались почти солнечной полярной ночью к завыванию колес вагона – только здесь колеса и стучат, и тоскливо воют, пока поезд неспешно крадется на север. Мы собирались заходить в район через Аранецкие болота, по сырой тропе, за четыре дня пересекающей десятки ручьев и выводящей туристов в окрестности знаменитой горы Сабля. Но лето было дождливое, выглядели мы, вероятно, довольно несерьезно, и знатоки по дороге нас отговорили. Направили на Желанную.

[Spoiler (click to open)]Желанная – база (поселок, предприятие), где занимаются шахтной добычей пьезокварца. Кто ее так назвал, мне неизвестно. Но, воистину, она желанная. Хоть после пяти-семичасовой дороги от Инты, с трудом преодолеваемой УРАЛом[1]. Хоть после недельного (двух, трехнедельного и так далее) похода, когда по остаткам отсыпной дороги подходишь к ней со стороны Народной, высочайшей вершины Урала.
В разные времена на базе по-разному относились к туристам, столь же неизбежным здесь, как и комары. В 1995-м году выходили мы из похода и километрах в пяти от базы увидели засевший в плывуне бульдозер. Несколько мужиков с матом и ломами пытались в грязи «обуть» его в спавшую гусеницу и вытащить. Предложили помощь – узнали много новых и интересных слов. Ну, ладно; пошли дальше. По пути один из них, щуплый и невысокий, нас чуть ли ни бегом обогнал. Пришли, сбросили рюкзаки. Сидим у дороги, отсыпанной некондиционным кварцем – практически Изумрудный Город, где такое еще увидишь, а здесь все такие, белые, сияющие. В поселке всегда проблема – куда деваться, это же не лес, где и дрова, и вода, и площадка твои: здесь все чье-то. Вдруг подбегает этот мужичок… и представляется начальником базы. Что-то неласково буркнул, открыл нам один из пустующих домиков, а когда мы прогулялись в сторону его дома и угостили детей остатними карамельками, даже помог договориться с водителем уходящей утром машины… Все же как-то человечнее были люди в советские времена.
Теперь на въезде на базу огромный щит «вход туристам воспрещен», въездной мост через речку специально разрушен (УРАЛу это не помеха, а туристы не пройдут!), вахтовки с туристами деликатно огибают территорию поселка и выгружаются за его северным окончанием. База выделена из территории национального парка Югыд-Ва, созданного то ли для защиты природы, то ли для легализации поборов с туристов. Скорее, для второго. Ведь в нескольких километрах отсюда создается база золотодобытчиков, вторая Желанная, ведутся взрывные работы и так далее. Конечно, это не вредит природе, что вы… Главное – по документам изъять этот участок из самой середины парка, и все, взрывай, копай, отмывай золото. А рядом ходить нельзя, не заплатив. Кто не заплатил, тот наносит непоправимый ущерб природе.

И все же мимо Желанной в походе на Приполярный пройти сложно. Стандартный вариант входа в район это найм машины нацпарка или независимого перевозчика в Инте, трансфер на Желанную и путь дальше в сторону горы Народной. От базы сначала вдоль восточного берега озера Балбан-Ты, дальше вдоль реки Балбан-Ю на юг уходят и пешеходники и водники, иногда по несколько групп в день. Водники, как правило, через один-два перевала оказываются на реке Кось-Ю, по которой мимо Манараги, Колокольни и других знаменитых гор сплавляются до железнодорожной станции. У пешеходников возможности шире. Можно начать маршрут с восхождения на Народную. Это же самая высокая гора на Урале, как сюда не зайти. После сравнительно несложного подъема от вершины вдруг открываются жуткие, отвесные южные кары, а около вершинного тура – куча артефактов. Можно и в сторону Кось-Ю перевалить – там множество красивых гор, широко известных и не очень. Можно уйти на юго-восток по малопосещаемой дороге и увидеть «марсианские» пейзажи заброшенных разработок в верховьях ручья Сюрась-Рузь-Вож. Еще восточнее находятся хорошо сохранившиеся дома базы на Николай-Шоре, а рядом с ними вертикально вырубленные в кварце шахты – добывали здесь и кварц, и золото, и геологическую разведку отсюда вели, до сих пор в домах полно брошенных карт, испещренных карандашными пометками.
Последний раз, в 2014-м году, мы спускались к базе с высокого сыпучего хребта, расположенного к западу от озера. Шли длинный и нудный перевал от рыбацкой толёвки, крохотного домика, на реке Лимбеко-Ю. Удивительное дело – сколько всего изменилось вокруг, а эта толёвка как стояла двадцать лет назад, так и стоит, и ничего ей не делается. Сверху Желанная выглядит величественно. Отсюда видны все многочисленные входы в шахты, действующие и заброшенные, и необъятные кучи мутного, несортового кварца в отвалах рядом с ними. Огромное озеро южнее базы слегка рябит под жгучим приполярным солнцем, противоположный склон долины подсвечен им, и тем темнее кажутся скалистые кары с нашей стороны, прямо под ногами. Надоедливая извилистая дорога сначала спускается мимо остатков древних домиков, затем по сторонам попадаются следы разведочных бурений, всякие ящики с цилиндрическими кернами и интересными камнями, потом свежие следы транспорта, вскрывающего новые площади для разработки. А дорога все идет и идет, все петляет на крутом склоне хребта. Наконец, слева остаются чеканные ряды свежих балков Желанной-2, и вот уже плакат – «парк Югыд-Ва, добро пожаловать, вход без разрешения запрещен». Умотанные двадцатипятикилометровым переходом, присаживаемся на обочине главной, интинской дороги. Впереди еще километров пять, длительные поиски места под бивак (с этим здесь сложно), помойка в ледяной речке в лучах заходящего солнца – завтра же в цивилизацию, нельзя ни попутчиков расстраивать, ни полицейских пугать походным видом и запахом… Утром придет заказанная машина, а пока можно просто поклевать ягодок, попить воды, посидеть у примуса и даже кусты посетить по понятной надобности – завтра все это станет платным, проблемным, сертифицированным и регламентированным.
Может быть, именно поэтому походы так притягательны и желанны?



[1] Имеется в виду автомобиль «УРАЛ» повышенной проходимости

Изъяшор

В августе 2010го снег догонял наc всю вторую половину похода. Мы шли первый в истории России пешеходный поход высшей, шестой категории сложности по Полярному Уралу. Когда-то этот район оценивался не слишком высоко, но сначала доцент Пермского госуниверситета Андрей Юрьевич Королев придумал и прошел первую «пятерку» по нему, а теперь мы придумали и «шестерку». В таком походе должна быть соответствующая сложность, то есть восхождения, перевалы, вершины, переправы и так далее. Кроме нескольких перевалов 2А (там, где надо несколько веревок, штук так до пяти провесить), мы запланировали два перевала категории трудности 2Б – где веревки, веревки, веревки и веревки. Перевал МГГ в хребте Оче-Нырд хорошо известен, хотя его довольно редко ходят, уж слишком много «железа» надо с собой тащить, и скального, и ледового. Перевал южнее вершины Харнаурдыкев не ходил еще никто (и, забегая вперед – до сих пор, до настоящего момента так никто и не прошел). Это колоссальный скальный разлом между двумя высокими плато, и ведет он из проходной долины реки Гэнахадата в совершенно непроходные болота восточного берега озера Малое Хадытаеганлор.
[Spoiler (click to open)]
На Оче-Нырд сходили, как по маслу. Лето было никакущее. Реки вздулись, скромная Лымбатояха в месте планируемого брода вздулась тугой зеленой водой, ревела и пенилась. Пришлось полдня идти вверх по течению, пока смогли перейти на разливе, и потому заменили сквозное прохождение кольцевым радиальным выходом через МГГ и еще один перевал Долгушина, сложностью 2А. Снега оказалось так много, что к веревкам почти и не прикасались, просто на кошках с ледорубами все это дело проштурмовали и часа в три ночи вернулись к палаткам.
Но чем ближе мы продвигались к югу, тем погода становилась хуже. В районе озера Хадытаеганлор то, что наступило, и погодой называть было непристойно. Плотнопеременный ливняк, переходящий в снежок. Чем выше, тем холоднее, поэтому в одну прекрасную (прекрасную ли?) ночь снежок зацепился на вершины, куда выпал, да там и остался. Выше тысячи метров началась зима. На следующий день, августа этак тринадцатого, она опустилась еще метров на пятьдесят. На следующий – ещё. От стресса спасали только дождливые тучи – их нижний обрез, как правило, опускался под кромку снега, и только изредка белая полоса проглядывала сквозь них. Еще бы кто от туч нас спас…
В такую погоду не то, что 2Б, дажн простые перевалы идти небезопасно. Ногу можно подвернуть и на асфальте – только здесь вероятность стократно возрастает, и 03 позвонить невозможно. Да и точность движения промокшего и замороженного тела оставляет желать лучшего. Поэтому от перевала около Харнаурдыкёв отказались и пошли простым путем «в люди», в цивилизацию, к железной дороге Лабытнанги – Сейда. Путь хорошо знаком: семь лет назад, в прекрасное, сухое, бесснежное лето мы проходили долиной истока ручья Изъяшор, мимо классного высокого водопада, которым заканчивается один из его притоков, мимо развалин базы гляциологов, в неэффективные советские времена изучавших самый крупный на Полярном ледник ИГАН. На ледник тоже зашли, долго сидели на верхнем обрезе морен, любовались, как снижающееся к западу солнышко тепло и вычурно подсвечивает фантастические полосы и кольца морен на необъятном ледовом просторе.
Да, какая же разная бывает погода. В этот раз иду я след в след за профессором Беккером Вячеславом Филипповичем, и всё, чем мне остается забавляться, это разглядывать его правый ботинок. Он за несколько походов поубился, видимо, подошва в районе каблука отошла. Когда ботинок попадает на что-то твердое, на камень или плотную осыпь, а не в болотную чачу, выше каблука под давлением вырывается струйка воды длиной то в метр, то больше. Вот и иду, и смотрю, и гадаю – когда в следующий раз прыснет, да далеко ли. А на что еще смотреть? Борта долины скрыты за тучами, те нас только что по голове не гладят. Водопад плохо различим за мокрой крупой - а кстати, да, еще и снег пошел. Мы же поднимаемся, все ближе и ближе к той снеговой границе.
На самом перевале задул ветер, началась пурга. Напомню – сегодня 16е августа. Перевал ИГАН идется зигзагом, от развалин базы (остались только нижние венцы балков, уже почти занесенные снегом) поворачиваешь почти обратно и идешь на седло. Ровно-ровно мордой лица в самый ветер. Ощущения вполне декабрьские за исключением того, что одежка летняя, и та насквозь промокла давно. Главный обогреватель туриста – рюкзак – спину, конечно, греет, но всему остальному от этого не легче.
А вокруг все же очень красиво. Сильный ветер оттесняет облака от перевала вверх, и становятся видны и рваные черные скалы справа от снегового языка, и глубокий скалистый каньон слева, где неслышно, заглушаемый ветром, рокочет мощный пенистый ручей, и одиночные останцы иногда выпрыгивают из облачной хмари, чтобы через секунду спрятаться опять. И холодно – жуть. Люди почему-то считают, что холодно зимой. Таки нет: в зимних походах значительно теплее, участник идет сухой, пока не вспотеет, одежды у него много. Вообще лыжные походы часто оказываются значительно комфортнее летних. Придёшь такой, маленько умотанный, вечером к лесной избушке, затопишь, изморось на потолке тает, пуховичок на стене около печки парит интенсивно, во «дворе» над сеткой с горящими дровами котелок висит, супчик варится… Эх…
Спустились к реке. Льёт. Вокруг голяк – тундра, ладно, хоть не кочкарниковая. Леший с ними, с противопожарными правилами! Затащили котелки с речной водой и горелку в двухместную палатку, разожгли. Втроём сжались в комочки по углам, чуть не голые – вся одежда комом лежит под тентом, завтра ее снова одевать… Конденсат на скате палатки парит, супчик варится. отмороженное ухо постепенно становится мягким… Как отмороженное?! А вот так: умудрился же я летом в пургу ухо отморозить. Не страшно, не впервой, привычно. Ну, облезет, делов-то.
Что поделать, не судьба нам в этом году перевал около Харнаурдыкёв пройти. Обычное дело: суровая действительность всегда безжалостно корректирует начальные планы, и обычно в сторону уменьшения достижений. Так, детские мечты стать космонавтом или водителем красочного, рычащего мусоровоза со множеством непонятных рычагов могут неожиданно воплотиться в карьеру ВУЗовского преподавателя с окладом, как у грузчика продуктового магазина. Не предусмотреть, как изменится окружающая среда с момента планирования. А потому жизнь всегда интересна, хотя и не всегда комфортна и сыта – впрочем, последнее легко поправить, потому что супчик уже сварился, и сейчас мы все вшестером залезем в соседнюю, трехместную, палатку, дабы его быстро-быстро съесть. Поход идет к концу, у молодых участников давно «яма желудка», туда суп уже не мисками, котелками заливать можно. Завтра снова мокрая тундра, болота, броды, давящая снеговая полоса поверх горной каймы. А когда-нибудь мы снова вернемся к Хадатинским озерам и пройдем этот перевал в хорошую погоду. Когда-нибудь будет всё, это точно.

https://fotki.yandex.ru/users/bkristall/album/252830/
Новая Городская газета, 7/09/2017

Принцесса

Каждый поход – это новые места и новые впечатления. Особенно много их было в походе 2003го года, одном из первых походов пятой категории сложности по Полярному Уралу в России. Мы запланировали маршрут широчайшего охвата, почти всю северную часть Полярного в него вместили – и зубастый хребет Оче-Нырд, и мрачную гору Хуута-Саурей, и заснеженный перевал Неожиданный, где раз плюнуть не удержаться на крутом языке плотного снега. И, конечно, Принцессу.
[Spoiler (click to open)]До нас она скромно называлась «вершина 1149 м». Такая точка на карте, «мохнатая» скальными отрогами и сбросами к югу от перевала Ураганный. Вот к северу от него гора Хойды-Пэ, та невесть сколько лет носит свое имя, а скалистая южная вершина почему-то до тех пор оставалась безымянной. В прошлом, 2002м году мы на нее посмотрели и про себя решили: надо попробовать. Тогда же она получила свое имя: Ольга Аркадьевна восхитилась ее видом на фоне голубого неба из долины истока Малой Кары и сказала:
— Такая прекрасная, вся белая и розовая… Настоящая принцесса!..
Так и приросло к ней это название. Но издали – это издали, а теперь надо подняться, сложить на вершине тур, оставить там записку о восхождении. Вот тогда можно будет говорить о том, что у горы появилось имя.
На Ураганный вылезли уже к середине дня. Этот перевал глубоко врезан в хребет между вершинами и сам по себе несложен, разве что нудный и крутой. Тащишься-тащишься по крутой осыпи, конца-края ей не видать. А вот подход к нему непростой. Надо по крупной, очень живой (то есть склонной к сползанию со склона) осыпи обойти несколько изумительно красивых голубых озер. В прошлом году один участник чуть вместе с каменными «чемоданами» в воду не съехал, кое-как удержался. Здесь вообще самые красивые камни на Полярном Урале: и розовые, и зеленоватые, и белые кварцы, и черные с блестками, так что в их обрамлении озера смотрятся фантастически. А за ними высоко-высоко в небо подымаются Принцесса и, рядом с ней, Карский ледник. Летом он открытый, обнаженный, причудливо изукрашенный моренными наслоениями. Язык ледника с серой осыпью немного прогибается вниз и похож на улыбающегося кашалота – насколько себе это вообще можно представить. Потому мы промеж себя его так и называли – «ледник Улыбка Кита».
С перевала пошло совсем весело. Осыпь сменилась крутым скальным гребнем, уходящим в светлое будущее. Честно сказать, в те времена в нашей практике не так много подобных гребней случалось, и нервы подъем щекотал изрядно. Это же как квест: найди-ка такой проход, который можно преодолеть. Только, в отличие от компьютерной игрушки, ошибка может стоить, в лучшем случае, очень большого времени, а то и всего восхождения, а в худшем – чьего-нибудь здоровья. Тут без шуток и без восстановления предыдущего сохранения игры, все по-честному. По сыпучему кулуару провесили первую веревку, по одному поднимались, придерживаясь за нее. Под ногами все едет, те, кто внизу, усердно прячутся за выступ. А то и каска голову не спасет: камни летят. За кулуаром единственное проходное место – это вниз по полочкам, по скальной стене над Улыбкой Кита. Чтоб на полочки попасть надо пять-шесть шагов сделать по узенькому гребню, полметра шириной; с обеих сторон отвесная стенка вниз, сколько глаз хватает. Народ, затаив дыхание и держась за веревку, проползает чуть не на брюхе и, скрючившись, скорее спешит на полочку. Ха, будто там лучше… И зубами бы взялись, да не приспособлены наши зубы для лазания…
И так всю дорогу. То есть, нашли мы, конечно, дорогу, но какую-то шибко сложную и опасную. По туристской классификации она называется «склон 2А» – то есть местами на карачках, а местами никак без веревки.
Перед вершинным взлетом гора дала немного отдохнуть на пологом курумниковом плато, а дальше опять скалы да полки. Лезем, думаем, как потом вниз. Вверх-то значительно проще, это вам любая кошка скажет. На дерево она махом взлетит, а обратно хоть спасателей вызывай. Еще одна проблема, когда спускаешься вниз с вершины – в ориентировании. На вершину иди себе вверх, смотри под ноги. Новички только под ноги и смотрят, дорогу обратно запоминать не догадываются, а на сложной осыпи и не до того бывает. Ведь путь вверх все равно приведет, куда надо. А обратно – куда? Везде «вниз». Какой из этих низов – наш? Вот тут и начиналось обычно почесание затылка и танцы с бубнами… Особенно в те года, когда приемников GPS не было, да если погода испортилась. Стоишь такой на вершине в облаке, дождь за шиворот, ветер со всех сторон, и группа этак недобро на тебя посматривает: как это ты не знаешь, в какую сторону спускаться?!
Вершина Принцессы оказалась каменной скалой, наверху буквально метр на метр, всей группой не рассесться. На восток – умопомрачительный вид на Улыбку Кита сверху, жуткий до мурашек на коленках. Дождичек моросит. Построили тур, положили записку. Вниз сползать – страшновато: кабы не соскользнуть.
— Может,– говорю,– верёвочку, а?
— Да иди ты,– незлобливо, но твердо ответствовали участники и чуть ли не ботинком подпихнули, чтобы не задавал глупых вопросов и не морозил всех на сквозняке. Эх, не только электрикам рук не хватает. Чем бы еще зацепиться тут, кроме двух рук, двух ног и напряженных ягодиц?..
Обошлось, в общем. Сходили мы, получается, на вершину по сложному пути, никого не пришибло, никто не улетел, и даже палатки под перевалом успели поставить до начала сильного ливня. Через двенадцать лет с Хойды-Пэ детально разглядели, что можно было подняться на предвершинное плато по значительно более простому южному ребру, но кто ж знал.
И больше нас к себе Принцесса не подпускала. Сколько раз ни планировали, то подойти не сможем, по какой-то причине придется маршрут поменять, то в день намеченного восхождения ливняк с тучами, не сунешься. Вот и в прошлом году участник в параллельной группе повредил ногу, так и Ураганный даже не пошли, обошли по простым перевалам. Дождь несколько дней поливал, а стоило нам отказаться от планов прогуляться рядом с Принцессой и на полдня от нее уйти, прекратился, и установилась замечательная погода. Я внимательно слежу за чемпионатом России по пешеходному туризму, по отчетам видно, что и другие группы на нее не поднимаются. Через Ураганный ходят, а на Принцессу только любуются. Вероятно, в тот раз сильно нам повезло, что все срослось и состоялось.
А «Принцессой» теперь эту вершину называют почти официально. Когда великий свердловский путешественник, бесспорный авторитет в пешеходном туризме, Николай Антонович Рундквист готовил хребтовую карту Урала, а я там кое-что корректировал, это название появилось и осталось на карте.
Гора Принцесса, названная березниковцами.

Новая городская газета, 17/08/2017
http://tourism.perm.ru/kristall/pdf/ural2003.pdf (87 MB!)

Трехглавая


Багульник благоухал невыносимо. Так-то запах у него даже приятный, но спать в зарослях не рекомендуется: чугунная голова утром гарантирована. А сегодня и спать не пришлось. Подходит к концу бесконечно длинный и сухой день перевала через перевал горы Трехглавой на Восточном Саяне. Жарко, сухо, плотный воздух стоит стеной и, кажется, его приходится раздвигать лицом. Плотный, душный и ароматный, ароматный…
Какой-то недобрый человек на сайте, где собраны все перевалы Восточного Саяна, написал, что перевал Трехглавый имеет категорию сложности 1Б. Это означает, что веревки, как правило, не нужны, что опытный участник вполне пройдет его ногами – ну, пусть где-то рукой или палкой за склон придерживаясь. Обычное время прохождения 1Б максимум полдня, а бывает, и меньше.
Но то был недобрый человек. Кончается девятый час, как мы этот перевал идем. А воды все нет и нет, и багульник…
Были до похода определенные подозрения. По здешним перевалам, вообще говоря, в Интернет очень много информации: и фотографии, и отчеты, и описания прохождений. А про Трехглавый – ничего. Соединяет притоки Кынгарги и Бугутая, такая-то высота, 1Б. Всё. Я встревожился маленько, припомнив, к чему обычно такая краткость приводит, но, выходит, недостаточно.
[Spoiler (click to open)]
Утром бодро начали подъем на очевидное (и единственное тут) седло перевала. Смотрелся он довольно грозно, но нас особо не напугаешь. Достоверно знаем, что многие перевалы выглядят значительно сложнее, чем идутся. К такому подойдешь в долину – мама дорогая, стена-стеной, и как туда?! А потом идешь-идешь и проходишь потихоньку, без экстрима. Дело в том, что «в фас» любой склон выглядит значительно круче, чем он есть на самом деле.
Трехглавый мы только в фас и видели, от совершенно великолепного долинного озера, берега которого густо поросли сахан-далей. Да, тем самым целебным кустарником, пара листиков которого кардинально меняют вкус котла чая. Весь вечер по кустам шмыгали местные дети, лет этак от восьми до двенадцати возрастом, набирая большие мешки листьев – для продажи в поселке Аршан. Вот у озера ночью запах был совсем другой, а тут – багульник…
Утро, собственно, закончилось, а мы все поднимались и поднимались. Прошли плотный и довольно крутой снежник, притаившийся в тени стен кулуара. «Лоток» перевального взлета становился все у́же и круче, и сыпалось по нему все больше и больше. Как в сказке: чем дальше, тем страшнее. Поначалу двигались плотной группой, потом пришлось идти по одному, а остальным прятаться за выступами: как ни ступай аккуратно, будто по хрустальным рюмкам, все равно склон едет, и камни летят. А потом стало вообще никак: несколько крутых уступов, седло перевала высоко за ними.
Навесили одну веревку, вторую… Рюкзаки тяжеленные, на веревке корячишься изо всех сил, а все равно очень медленно получается. Фиксируешься, изо всех сил толкаешь жумар вперед, а хватает этих всех сил сантиметров на тридцать, а к верху веревки и того меньше, силы-то убывают. Двумя руками вцепляешься в рукоять жумара, и – эх! Подтягиваешься на эти сантиметры, выдыхаешь. И снова надо жумар по веревке продвигать…
В общем, на седло вывалились уже к обеду. А какой тут обед – воды-то нет, откуда ей на перевале взяться. Вниз посмотрели – етишкин кот, и тут ведь веревки вешать надо. Непродолжительный спуск привел к колоссальной ступени, внизу которой горохотал водопад. Мокрый такой, вкусный наверное… Но не в водопад же спускаться. Был один маленький ручеек в кулуаре, так место для обеда уж больно опасное, того гляди что-нибудь сверху прилетит. Тут перекус может завершиться весьма печально, потому что стреляют горные снайперы метко. Пока спускались, нашли одну целую, потерянную кем-то, каску Petzl (дорогущую, между прочим!), а потом еще одну, но уже пробитую с затылочной стороны.
Вечереть начало. Поискали обходы левее, кое-как нашли, провесились, слезли. М-да, ничего себе 1Б! Что ж это за добряк над нами подшутил?! Ну ладно, осталось-то часок по «бараньим лбам» спуститься, там здоровенная долина, ну просто не может быть, чтобы там воды не было.
А вот может. Небольшая лужа жидкой грязи и вонючее болотце. Всё. Где-то вдалеке маячит лес, в нем, еще в километрах двух от опушки, речка Бугутай. Нам туда. Эх, мало мы на том ручейке попили… Жара. Сушь. Плотный воздух. Плюнуть бы на это все, да нечем. И багульник, багульник…
Не все леса Восточного Саяна одинаково приветливы. Есть и ровные, песчаные, заросшие травкой и соснами светлые перелески. А есть влажные – но безводные!– долгие-долгие кочкарники, перемежающиеся небольшими буреломами. И их, к сожалению, большинство – стоит только уйти в сторону от «магистральной тропы» от Аршана до Шумака, известного водолечебного горного курорта. Вот и у нас такой сейчас. Споткнешься неудачно, ноги-то уже не очень держат, восемь часов без толкового отдыха, шлепнешься мордой лица в кочку впереди, рюкзак сзади догоняет и в багульник тебя, в багульник… И хочешь – не хочешь, а деваться некуда. Это же не занятие по выживанию в коммерческом кружке, тут действительно выжить надо как-то.
Выживем. И не такое бывало. Впрочем, именно такого, кажется, еще не бывало – чтобы столько багульника, и сушь, и когда же уже будет эта грешная речка?!
Ну, речка. Ну, выпили мы ее почти всю, как нам показалось. А толку? По берегам тот же кочкарник и багульник, багульник… Бегал-бегал вокруг да около, раза три речку перешел – кое-как нашел хоть какие-то площадки без этого вонючего обрамления. К тому времени уже почти стемнело. От ясной дневной погоды ничего не осталось, из долины поднялись облака, запутались в верхушках деревьев. Речная сырость стала совсем уже не такой приятной, какой была в первый момент, когда мы торопливо вливали в себя кружку за кружкой, пока не заломило горло и не побежало из ушей. Бугутай в пяти шагах от палаток стал шуметь настороженно и глухо. Супчик сварился, костер догорел, теперь спать, спать, спать. Завтра вверх по тропе под перевал Чернышевского, как же здорово, что эта тропа есть! Не ломиться по лесу, как сегодня, по кочкам и багульнику, и багульнику, и багульнику…
Но кто же все-таки придумал такую шуточку – девятичасовой перевал с пятью веревками обозвать 1Б?!

https://fotki.yandex.ru/users/bkristall/album/252916/
Новая городская газета, 10/08/2017

Перевал Солнечный

За день, натаскавшись с тяжелым рюкзаком по тропам, осыпям и болотам, турист устаёт так, что, казалось бы, должен ночью спать без задних ног. Как убитый камнем в каску.
Это правило. А из правил всегда бывают исключения. Не все ночи одинаково спокойны. В Турции, в полном жизни лесу под Мендересом, нас как-то ночью чуть не съели – кто именно, выяснить, к счастью, не удалось. На Приполярном Урале в дно палатки всю ночь долбился обезумевший лемминг, до глубины души пораженный этакой затычкой в его норку. Но самая беспокойная ночь, пожалуй, была в 2008-м году на леднике Удачный.
Год вообще был неблагоприятен для походов на Алтае. Было жарко, на всех ледниках перетаял покрывающий их снег, и сами ледники укоротились, подтаяли. Сильно трясло – буквально через неделю после нашего похода в Катунском хребте от земных толчков прошли сильные камнепады, разумеется, с летальными исходами. А главное, все снежные перевалы, удобные и уютные для прохождения, стали ледяными. Ночью вода в трещинках подмерзает, расширяется и потихоньку отрывает кусок скалы. Утром солнышко пригревает, лед тает, и камень – хоть с песчинку, хоть с дом – весело и шумно отправляется вниз. Маленькие камушки радушно приглашают за собой большие. На гладком льду их скорость достигает сотен километров в час, так что, даже выкатившись на пологое тело ледника, они долго еще буровят лед… и провоцируют в нем разломы и трещины.
[Spoiler (click to open)]С Удачного на Софийский ледник ведет единственный сравнительно несложный перевал – Солнечный. Ну, как несложный – по классификации он 2А, то есть требует провесить 3-5 веревок на подъем и на спуск. Теоретически. Я видел отчеты, где заснеженный Солнечный проходили без напряжения, чуть ли не без веревок вообще. Тут главное пораньше начать, этак часа в 4 ночи проснуться, и до солнышка еще начать бить ступени да прикапывать «якоря» из ледорубов для крепления перил на снегу. А и начнет таять, так всякая мелочь легко упокоится в глубоком снегу склона; крупные камни все же не так часто сходят.
10 августа 2008 года перевал Солнечный грохотал всю ночь, как поминальный артиллерийский салют на похоронах фельдмаршала. Вечером, подойдя к нему на безопасное расстояние, мы поняли, что дело плохо. Перевальный взлет полностью очистился от снега, стоял серой ледяной стеной, глубоко врезанной между неприступными скалами. Эти-то скалы и сыпались и день, и ночь, а по гладкому льду камни шли быстро и непредсказуемо. Идти перевал жутко не хотелось, потому что в таких условиях это даже не «русская рулетка», точно проще закрасить будет, чем отскоблить. А другого перевала на Софийский, где лежат наши продукты на оставшуюся часть маршрута – нет. Через низ, если спускаться в долины и подниматься снова, это несколько дней потребуется.
Что же делать? Лежим, думаем. Если пойти (тут с левой стенки – грох!), мало не покажется. Если вниз (тут с правой стенки – бубух, бах, тарарах!), тоже мало не покажется, потому что много высоты терять. Если же (тресь, хрусь, неприятный скрип разъезжающегося ледника под палаткой)…
Утром через рантклюфт подошли под взлет. Так и есть – сыпет по нему, как картошка по рештаку на овощной базе. Когда интенсивность на пару минут ослабевает, успеваем продвинуться вперед и всей толпой «залечь» за очередной большой камень. Ждем, пока не перестанут щелкать по нему камушки, маленькие и не очень, и – к следующему. Так перебежками добрались до левого нижнего угла взлета, и всё. Взлёт-то небольшой, метров сто пятьдесят, но на него точно не сунешься. Придется идти по скалам, левее и выше льда, чтобы всё неприятное проносилось под нами.
Я сбился со счета, сколько мы там веревок навесили. Невероятно много. «Навесить перила» это значит кому-то одному пройти без страховки, по скальным уступчикам, вытягивая веревку и закладывая ее за выступы (если таковые обнаружатся). Для перовопроходимца веревка страховкой не является – если упадешь, «маятником» пролетишь на всю ее длину, то есть несколько десятков метров, постепенно размазываясь по скалам ниже. Падать, то есть, противопоказано. Когда веревка закреплена спереди, держась за нее, по одному начинают проходить остальные туристы. Последний снимает веревку, а в это время первый уже вешает следующую…
К середине подъема скалы пошли такие, что и здесь стало никак не пройти. Юра полез было вешать следующую веревку, взялся за камушек размером с комнату, а он зашатался и захрустел, и не обойдешь его. Что ж, внизу уже не так стреляет, камни на этой высоте идут, в основном, по правому борту ледника. Попробуем по льду.
Спустился, закрепил нижний конец и начал на кошках подниматься, затаскивая верхний. Плохо очень: ледник сильно заморенен, покрыт мелкими камушками. Во-первых, кошки на них не очень-то держат, во-вторых, если сорвешься, то 40 метров до закрепления веревки и еще 40 будешь ехать, как по шкурке, одни уши останутся. Значит, просто не надо срываться. Был я, наверное, похож на кота на лотке: сначала несколько царапающих движений ногой, чтобы соскрести камни, потом впечатываешь передние зубы кошки в лед, осторожно нагружаешь, перехватываешься ледорубом… Размотал всю веревку, а до осыпи еще метров десять. Всего-то десять? Нет, целых десять…
Полгруппы собралось у моего ледобура и дружненько, гроздью бегало из стороны в сторону, уворачиваясь от камней. Юра внизу, неторопливо и качественно, готовил следующую веревку. Как-то так получилось, что и все «железо», то есть ледобуры с карабинами, и веревки оседали на нем. Мы матерились в рацию, но на том наши возможности и заканчивались: без веревки по крутому льду перебегать на осыпь это верный путь на тот свет. И в этот довольно напряженный момент скала, потроганная раньше, решила-таки отправиться вниз. С жутким хрустом выломалась из склона, рухнула на лед рядом с нижней половиной группы и пошла, и пошла…
Повезло им несказанно – задело только краешком, и задело по рюкзаку Кирилла, который прикрыл и его, и сидящую рядом Аню. Закрепленный на боку рюкзака ледоруб изрядно согнуло, зато сами целы остались. Тут уж мы в рацию таких слов изобрели, что минут через пять веревка оказалась у нас, и я метнулся ее провешивать.
Вылезаем на седло перевала, Аня смотрит такая вниз и радуется: «О, так Софийский-то недалеко совсем, вот он!» Ага, недалеко… смотрю карту – а нам больше восьмисот метров спуска…
И ладно бы по-человечески спускаться, ножками, так нет. По нижней части желоба из соседней долины раз в 5-15 минут вылетает примерно вагон камня и с рёвом проносится вниз. Опять по стенкам, опять с веревками. Опять вопль «Камень!!», и кого где застигло, там тот и залег, вслушиваясь – просвистело ли? У всех ли?..
В полной темноте подошли к последней узости, которую вообще никак не миновать. «Вагоны» камня теперь проносились с иллюминацией, вспыхивая яркими искрами, как от кремня в зажигалке. Что делать – дождались очередного схода и вслед за ним побежали, как могли. Вышли из узости, бегом-бегом рванули вправо по леднику, в сторону. Через пару минут сзади хрястнуло, засияло, задрожало: очередной камнепад вынесся на ледниковое тело.
Палатку ставили на ощупь, ровно – не ровно, какая разница, лишь бы подальше от всех камнеопасных стен. И опять спали нервно и трепетно, предвкушая завтрашний спуск с ледника.
Но это уже совсем другая история.


Новая городская газета 6/07/2017
https://fotki.yandex.ru/users/bkristall/album/251849/

Язьва

Никто не знает, как попал он сюда. Был неосторожен в погоне за жертвой? Был слишком любопытен и не распознал вовремя бездны под козырьком снежного карниза? Хищник упал на дно Осиновского провала, пролетел тридцать метров, ударяясь о стену и кувыркаясь. Пришел в себя, слегка оправившись от черноты в глазах и боли в сломанных ребрах. Приволакивая лапы, обследовал зал и понял, что единственный выход отсюда – в смерть. Он прилег в углубление под стенкой, где не капала вода и не сыпался снег из назойливо манящего отверстия в небо там, в бесконечной высоте свода пещеры, и ждал ее. Ждал терпеливо, как умеют ждать только звери – день? неделю? Но дождался, это точно. Отмытые временем, его кости до сих пор там лежат.
Небезопасно, в общем, спускаться в пещеру Осиновский провал.
Collapse )

Новая городская газета 19/05/2016
https://fotki.yandex.ru/users/bkristall/album/252913/ (кости - там)
https://fotki.yandex.ru/users/bkristall/album/336370/
https://fotki.yandex.ru/users/bkristall/album/422506/

Емельяновская пещера

Эх, а бревна-то, оказывается, просели. Как вылезать-то будем?
Вход в некоторые пещеры значительно сложнее, чем сама пещера. Например, из Медвежьей, в Кизеле, можно вылезти только по лесенке или веревке через дырку в привходовом куполе. Вот и Емельяновская пещера, находящаяся неподалеку от станции Углеуральской, начинается купольной воронкой. Добрые люди когда-то набросали под купол бревен, и пять лет назад мы достаточно легко поднялись обратно, но бревна-то, оказывается, просели. А по старой памяти, жумаров не взяли, только веревку. Ладно, навяжем узлов, чтобы руки не скользили, да вылезем.
Collapse )