Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

О светлом будущем спортивного туризма


Фото: https://stihi.ru/2020/07/21/3293

Краткое изложение, для тех, кому некогда читать весь текст с обоснованиями и доказательствами
Если всё будет продолжаться, как сейчас, то примерно через 10 лет спортивные походы в РФ прекратятся. Общий тренд ведет к перетоку граждан, жаждущих романтики, гор и рек, в коммерческие походы. Основные причины тому:

  1. Несовершенство системы управления и нормативной базы ФСТР.

  2. Давление Росспорта, применение к походам требований, специфичных «беговым» видам спорта.

  3. Давление запретительного законодательства, местных и корпоративных нормативных актов.

  4. Отрицательная динамика общественного восприятия спортивных походов.

Ни на один из перечисленных факторов малочисленные туристы-походники влиять не могут, в т.ч. по причине своей малочисленности. Поэтому представляется разумным предпринять усилия по созданию действительно массового общероссийского движения, включающего в себя и спортивные походы тоже как элитарный и системообразующий элемент. Основными чертами этого многомиллионного движения могут быть:

  1. Движение здравого смысла. Дефицит здравого смысла в нашей жизни очевиден, а ведь природа не допускает нездравомыслия. Будем ближе к природе, будем всё оценивать с позиции здравого смысла.

  2. Движение возможности жить в природе, не противоборствуя с ней, любя её, преклоняясь перед ней, умея жить в ней в (почти) любых непредвиденных условиях.

  3. Движение патриотизма – потому что любить можно только то, что хорошо знаешь, а узнать природу, выглядывая через плечо гида или по картинке в телевизоре, по-настоящему нельзя.

  4. Движение дружбы и взаимоподдержки – столь редких сейчас в остальной жизни.

Роль походников в этом движении, в первую очередь, будет определяться их умением, компетентностью в вопросах жизни (а не выживания) в неблагоприятных природных условиях. Это умение необходимо всем, кто активно проводит время на природе, в стране, где оступившихся спасают нечасто и не качественно.
Федерация вида спорта в таком движении представляет только ту часть походов, которая представлена для участия в соревнованиях, а значит, находится ниже общероссийской системы маршрутно-квалификационных комиссий, осуществляющих только предварительную опциональную регистрацию и оценку фактически пройденных походов.
Массовость движения является привлекательной для разного рода инвесторов (финансовых, политических, административных) и позволит, может быть, решать некоторые из вышеперечисленных проблем.

Для тех, кто хочет познакомиться с подробным текстом (15 страниц) -- его оглавление:

Констатационная часть https://zxenon.livejournal.com/19869.html
Основные идеи https://zxenon.livejournal.com/19541.html
Светлое будущее https://zxenon.livejournal.com/19205.html
Необязательное для прочтения дополнение https://zxenon.livejournal.com/18962.html

Основные идеи

Как и российское общество (государство) в целом, СТ сейчас не имеет некоего образа светлого будущего, идеала (достижимого или нет), ради которого имеет смысл продолжать существование и развиваться. Условно говоря, сейчас обсуждаются только реанимационные мероприятия, но не восстановительная терапия, потенциально позволяющая выйти на какие-то новые горизонты – потому, что горизонты не обозначены. «Чтоб было, как раньше», это неконструктивно и невыполнимо по перечисленным выше причинам. Поэтому, на мой взгляд, любая попытка очертить цель преобразований лучше, чем её отсутствие.
[Spoiler (click to open)]
Когда-то, благодаря С.Н. Панову, я на один срок оказался членом президиума ТССР. Моя точка зрения («из деревни») всегда существенно отличалась от столичной; те процессы, которые для меня были очевидны много лет назад, в СУ СТ только сейчас начинают признаваться проблемами, и то не все ещё. Кое-что по этой теме я напишу в конце этого документа, в необязательном для прочтения дополнении – и там же обосную, почему мне вдруг впервые припекло это «кое-что» написать.
В 2010 году я сформулировал некоторые принципы, на которых могло бы поддерживаться развитие общества походников (ТССР, ФСТР, как угодно), и информировал о них президиум. Может, быть они и были пло́хи, и потому не получили никакой вообще оценки, но я и сейчас согласен с тем, что предлагал (кроме «кандидатского ДС» – они уже не существуют). Вот эти принципы-2010. Ни слова не меняю.
1. Движение должно расширяться
В каждом городе с численностью населения 50 000 человек должна быть маршрутно-квалификационная комиссия (МКК). Если при этом в городе нет федерации, пусть. Не федерации спортивного туризма (ФСТ), а МКК создают круг граждан, имеющих отношение к деятельности ТССР. Деятельность каждой МКК должна быть видна из ЦМКК – например, через всероссийскую информационную систему. Гражданин, прошедший через эту систему в качестве участника или руководителя, получает ИНТ (идентификационный номер туриста) и право выкупить удостоверение и значок «Турист России» (см. также п. 4). Туристы – это перспективная политическая партия, умело управляя которой можно добиться больших успехов.
Деятельность МКК должна быть упрощена до предела. Из Положения надо изъять всю нелепицу, упростить и формы документов, и процедуры выпуска и защиты, особенно на 1-2 к.с. В видовых требованиях чрезвычайно много сложностей (исключая, наверное, горный туризм) – они должны позволять «навскидку», мгновенно определять категорию похода, а затем уточнять путем сравнения с эталонами или по формулам в приложении к основному тексту методики. В маршрутной книжке половина разделов – лишние, ее вполне можно превратить в маршрутный лист формата А4, а то и в путевку «установленного образца» – для погранзон.
МКК и, особенно, ФСТ значительное внимание должны уделять формированию положительного имиджа участника движения – работой со СМИ, личными контактами, наглядностью, представлением своей работы в Интернет. Более того, они должны отчитываться об этой работе в вышестоящие органы, если не хотят потерять аккредитацию или полномочия.
2. Движение должно заниматься подготовкой кадров
Дома и станции юных туристов должны готовить юных туристов, а не молодых людей, способных завязать узел или выехать на турслет. Основой деятельности станций юных туристов (СЮТур) и подобных учреждений должны быть походы. Каждая СЮТур должна проводить походы во всех видах туризма.
Программа подготовки ИДЮТ (1998) устарела и не имеет официального статуса повышения квалификации с выдачей удостоверения государственного образца. ИДЮТ должны получать туристы, «походники» – для этого обязательным условием должно быть прохождение походов в другой МКК, а не в МКК той же СЮТур (например, в Германии звание доцента или профессора надо получать в другом университете). Федеральный центр детско-юношеского туризма и краеведения через свою вертикаль власти в пределах возможностей должен требовать проведения походов на местах, причем не только в областных центрах. Государственный статус придать можно, например, через создание УМО ВУЗов в области спортивного туризма.
Подготовка инструкторов туризма путем проведения очных школ далее невозможна, поскольку нет ни финансирования, ни времени у людей. Кадровые правила и программы очень сложны, система подготовки замкнута «на себя» в том смысле, что инструктора дают за прохождение или проведение школы, а не за успешную подготовку других туристов. Все можно сделать проще – инструктор, это тот, кто успешно подготовил N руководителей походов 1 к.с. или М участников, и продолжает их готовить. Дальше надо определяться со смыслом слов, но звания эти должны даваться за применение на практике педагогических склонностей, а не за окончание школ.
3. Движение должно быть полезным своим участникам
Любая проблема участника движения должна быть рассмотрена, и должна быть сделана попытка ее решить. Для этого должны быть определены информационные каналы доступа к руководителям ТССР любого уровня и установлены правила, аналогичные 59-ФЗ, регламентирующие срок, правила составления и форму ответа.
Почему гневные письма про погранзоны, заповедники и т.п. пишет С.В. Минделевич? Вернее, почему не пишет ТССР – не Президент ТССР, а именно члены движения в своей массе? Проблем вокруг много, такие письма должны разлетаться десятками, и об этом должны все знать. Если выполнить п. 1, иметь в своем распоряжении 10 миллионов туристов, и даже каждый сотый пошлет одно и то же письмо в Госдуму или министерство, большинство проблем можно будет решить. Голос «Вольного ветра» или Президента ТССР несопоставим с правильно организованным vox populi.
Руководитель похода за 10 дней до выхода должен иметь возможность прикупить снаряжение в любом магазине снаряжения РФ со скидкой 1% при предъявлении маршрутки. Магазин накручивает до 100% от цены производителя, и несложно будет доказать, что увеличение проходимости и повышение сбыта выгоднее, чем символическая скидка, особенно во всероссийских сетях типа «Триала», «Спортмастера» и т.п. С другой стороны, эти сети могут попробовать привлекать местных специалистов спортивного туризма для проведения акций, консультаций по снаряжению и т.п.
ТССР может продавать снаряжение по низким ценам через Интернет-магазин – в этом будут заинтересованы и производители, и службы доставки, только не надо жадничать: это должно быть хорошее снаряжение (включая, кстати, фотоаппараты и спутниковые телефоны), и оно действительно должно быть хотя бы немного дешевле приобретаемого в других магазинах. Но – только по предъявлению ИНТ (см. п. 1).
Почему ТССР не издает газету, журнал, сборник научных трудов? Не проводит научные конференции? Люди успешно защищают кандидатские по педагогике и социальной географии, выполненные на уровне среднего реферата школы специализированного уровня, а в ТССР до сих пор нет своего кандидатского диссертационного совета? Почему по всей стране не проводится школьный конкурс исследовательского и спортивного туризма с финалом в Москве, в ФЦДЮТуре?
4. Движение должно управляться его участниками
В Росси огромное количество людей, как участников, так и Руководителей, не мыслящих себя без походов, которые никогда не войдут в состав какой-то комиссии или президиума федерации. Руководители со стажем, правда, часто принимают посильное участие в работе МКК. Спортивный туризм держится именно на этих людях, а даже не на председателях областных ФСТ, владеющих правом голоса при принятии решений российского уровня. Этих людей не просто надо знать; им не просто надо давать возможность высказать свое мнение о состоянии дел, направлении развития и технологии решения задач, у них надо уважительно и регулярно спрашивать о взгляде на вещи. Это не подрыв демократического централизма, как может показаться, и не ограничение власти Съезда и Совета – ее никто не отнимает. Но на местах именно эти люди определяют отношение больших человеческих масс к туризму вообще и правилам игры ТССР в частности.
5. Движение не должно жить за счет членских взносов
Ни одна партия не существует за счет членских взносов, которые везде являются не более чем символом, и ни одна общественная академия. Напротив, те академии (например, МАНЭБ), которые требуют уплаты взносов ежегодно теряют значительное количество членов. Для заработка издаются журналы (с оплатой публикации), продаются внутренние знаки отличия с привлекательными (пусть даже слишком) названиями – например, я «Заслуженный работник науки и образования» по версии РАЕ и имею знак и удостоверение, хотя до «Заслуженного деятеля науки РФ» мне очень и очень далеко. Не боятся же академии использовать слова «наука» и «образование» – почему мы боимся слова «спортивный» в значке «мастера»? Достаточно сделать необходимым условием для получения третьего разряда наличие значка «Турист РФ», и это даст в казну ТССР больше поступлений, чем все членские взносы с областей. Можно продавать МКК бланки маршрутных листов, требовать (потом, когда информационная система установится и станет привычной) по 5 рублей за каждую распечатанную справку, можно и нужно брать деньги за аккредитацию, возвращая их потом из бюджетного финансирования на соревнования, вообще за соревнования по ТМ надо брать, и надо брать больше. Но только очень малые поступления с очень большого количества походников (см. п.1.) дадут, в перспективе, устойчивый финансовый базис движения.
Кроме того, при обретении очертаний политической партии, захвате мест в думах и законодательных собраниях на местных выборах, неизбежно появятся не только способы решать проблемы, но и спонсорские вложения – на каких-то условиях, разумеется.
Много лет спустя, уже достаточно забыв об этом тексте, я, по просьбе В.Н. Гоголадзе, посчитал интересной для себя задачей попробовать сформулировать идеологию походников. Здесь основной акцент сделан на полезность походов для общества, однако центральная идея «светлого будущего» осталась та же. Сформулирую её в явном виде чуть ниже.
Спортивный (активный) туризм в части маршрутов, походов является уникальным в мировых масштабах симбиозом социального движения и вида спорта.
Как социальное движение походы в силу своей доступности объединяют самые широкие слои населения, от детей до пенсионеров, почти вне зависимости от их материальной обеспеченности. Походники являются глубокими и осознанными патриотами Родины, потому что хорошо знают территорию, которую любят, и пребыванию в которой посвящают свой досуг и свое дело. Походы укрепляют физическое и нравственное здоровье их участников, учат защищаться от невзгод и опасностей, вносят вклад в экономику России. Походы способствуют гармоничному развитию людей, от усвоения исторических и географических знаний до совершенствования культуры поведения и осознанного отказа от антиобщественных и антисоциальных потребностей.
Как спорт походы позволяют добиться государственного признания спортивных результатов и заслуг походников без создания специальной инфраструктуры для них, а многообразие видов походов позволяет пробовать свои силы очень широкому кругу людей.
Основным отличием походов и от прочих видов спорта, и от прочих объединений по интересам является преодоление трудностей и получение результатов в природной среде, достаточно автономно от благ цивилизации, в условиях взаимоподдержки, душевной близости, разнообразной кооперации как внутри группы, так и между группами походников.
Эффективность и безопасность походов основываются на постепенном накоплении опыта походниками, переемственности лучшего опыта, добровольном обмене информацией о разных аспектах походов и их районов, взаимовыручке и взаимопонимании в походах.
Федерация спортивного туризма России является центром накопления, воспроизведения и критической оценки походного опыта, добровольным и взаимно полезным объединением людей, заинтересованных в дальнейшем существовании и развитии походов, а также общероссийской спортивной федерацией, обеспечивающей признание и развитие вида спорта. Федерация защищает интересы походников и старается преодолеть трудности в осуществлении и развитии походов, в государственном признании мероприятий и отдельных людей, в урегулировании внутренних противоречий.
Федерация это люди, близкие по духу, культуре и понятиям, проводящие существенную часть своей жизни в походах.
Федерация считает правильными те принципы проведения походов, которые сложились за десятилетия походов в СССР и РФ, ведут к безопасному существованию в природной среде и безопасному преодолению препятствий и трудностей, способствуют личностному росту участников походов. Федерация считает неправильной и опасной для людей нарастающую тенденцию случайного участия людей в походах, подготовленных недостаточно или неправильно, вне связи с огромным накопленным в Федерации опытом. Основываясь на этом, Федерация всячески поощряет правильные походы и их участников и доводит свою точку зрения до организаторов и участников неправильных походов.
Федерация всегда готова к изменениям в соответствии с изменениями окружающего нас мира для более полного исполнения своих обязанностей по поддержанию и развитию походного движения и вида спорта.
Еще раз: я обоснованно считаю, что в качестве спорта СТ обречен. Если он будет оставаться только спортом, несложно предсказать ближайшее будущее. Спортивный прессинг и вынужденный «прогиб» под него СУ ТССР будут всё больше разочаровывать походников, они всё меньше будут принимать участия в формальной стороне деятельности. Усложнение условий работы МКК и усложнение методик также будет всё эффективнее отпугивать руководителей от обращения в МКК, а потенциальных членов комиссий – от участия в них. Тех, кто рвётся поучаствовать в какой-нибудь комиссии просто, чтобы поучаствовать и получить общественное признание, пока ещё хватает, но ни толку от этого нет (по достигнутому факту, по состоянию СТ), ни возможности такой не будет, когда иссякнут походники, признающие эти комиссии.
В СУ ТССР за слоем 60-80-летних управленцев нет квалифицированных последователей. В президиуме только один действующий походник моложе 50 лет. Фактически ТССР управляется четырьмя ЛПР, вполне ординарными МС (не МСМК, ни разу не чемпионами России или СССР, давно прекратившими свои походы), столичными жителями, достаточно плохо понимающими специфику регионов. Зато хорошо умеющими удерживать за собой монопольное право принятия решений – в почти безденежной общественной организации это, без всяких шуток, серьёзное менеджерское достижение. Их скорый неизбежный отход от дел вызовет вакуум, который другие походники заполнить уже не смогут: они слишком далеки от СУ. А которые близки, это молодые люди примерно с 3р, которые (см. выше), конечно, не против просто поучаствовать в управлении. Шансов эффективно управлять движением, основанном на походах высшей сложности, у них – никаких.
Кстати, именно поэтому резкое и внезапное отстранение от власти теперешних ЛПР, скорее, навредит делу, ускорит развязку. Поэтому добра им и здравия, сколько уж получится.
Вакуум власти, безусловно, заполнят дистанционщики – как это постепенно начинает происходить в региональных федерациях. Их много, у них есть спортивные звания и судейские категории (легко подтверждаемые, так как соревнований тоже много), они владеют спортивной риторикой и связями в спорткомитетах и т.д. Маршруты формально останутся дисциплиной СТ, а на деле их не будет. То есть походы-то будут – семейные, коммерческие, «дикие», но все мимо системы ФСТР.
Примерно та же ситуация наблюдается в одних и тех же группах, представляющих отчеты на ЧР. Они держатся на людях 1950-1980х, которым не так много лет осталось до окончания походной карьеры. То есть они не перестанут проводить время с рюкзаком – но это будут не спортивные походы; не походы, представляемые на чемпионаты.
Давайте прикинем прогноз по времени. Детский туризм окончательно придавили, грубо говоря, лет 20 назад. То есть лет 15 назад резко уменьшился приток походников – выпускников ВУЗов. Многочисленные турклубы ВУЗов сейчас успешно решают вопрос привлечения множества студентов в походы низких категорий (и то – последний ЧРССС был собран «из того, что было», и не блистал представительностью). Однако из студентов-участников в походники высоких категорий переходят хорошо, если 10%, а то и меньше. Далее следует постоянный отток – из-за появления семей, смены условий работы, переездов и т.д. Теперь этим выпускникам примерно по 40 лет. Пример великого походника Александра Эдмундовича Миллера, в 70+ отруководившего пешей шестеркой и ставшего первым чемпионом мира (МФСТ) по походам, конечно, светит маяком. Но далеко не всем людям за 50 удается сохранить столько сил и здоровья, чтобы ходить походы 5-6 к.с. Посмотрим на возраст руководителей пеших групп ЧР-2020: только 4 из 15 имеют возраст менее 40 лет. Средний возраст 46 лет, медианный 48, максимальный 68. Косвенно это подтверждает мой примитивный расчет, что осталось не более десяти лет до того, как бо́льшая часть руководителей-пешеходников перестанет руководить походами. Необходимо отметить, что 68 лет –С.М. Киселеву, 62 – В.И. Самборскому, это такие же редкие исключения из общего правила, как и А.Э. Миллер.
Все возможные школы туризма скоро отменят поправки в 273-ФЗ о приравнивании «просветительской деятельности» (распространения любых знаний, умений, навыков) к образованию. То есть, в соответствии с 99-ФЗ, для этого будет требоваться образовательная лицензия. А ч.2 ст. 171 УК быстро объяснит всем нарушителям, что с ними будет. Понятно, что это будут выборочные и спорадические посадки, но количество желающих рисковать резко упадет в район нуля. Ни ФАР, ни ФСТР не протестуют против этих поправок почему-то.
Будет нарастать давление ООПТ, правдами и неправдами старающихся администрировать доступ граждан на свои территории. Вроде бы охотничий заказник вообще никак не может требовать согласования похода по своей территории – а на своем опыте я понял, что стоит подобную власть захватить, как этот заказник уже начинают поддерживать и органы местного самоуправления, и прокуратура. А бороться на местности с мускулистыми охранниками сложно, проще заплатить…
Общемировой проект ковидобесия показал, что общество, стиснутое собственными представлениями о собственной немощи, легко подвержено любому страху. Вряд ли когда-либо введенные ограничения полностью будут отменены. Об этом не скажешь лучше, чем автор саги про Ехо и сэра Макса – привожу цитату полностью:
Слишком многим оказался выгоден карантин. Я даже не о демократически сформированных бандформированиях, которые считаются правительствами и сейчас насасываются баблом и упиваются невиданной властью, как всегда твари вроде них насасываются и упиваются на войне. Бог с ними (Бог делает оскорблённый протуберанец и выходит, хлопая дверью; Он прав, с ними явно не Он). Но среди обывателей очень высок процент сторонников карантина — уже даже не из страха за якобы бабушек, а просто потому, что столько приятных вещей запретили ненавистным другим. Это совершенно обычное явление — недовольные своей жизнью люди, которые немощны, т.е. не обладают ресурсом (в широком смысле, включая интенцию) её изменить, поэтому настроены не на расширение собственных возможностей, а на запреты, ухудшающие жизнь других. Сейчас на их улице праздник. И нет, их не пара процентов, а огромное большинство. Как отдельная категория — трусы и просто люди со слабой нервной системой, домоседы, для которых путешествия стресс, и теперь они от этого стресса избавлены. Плюс старшие поколения, которые стрессовали от путешествий своих детей. Плюс толпы офисных рабов, которые перешли на удалёнку и наконец-то начали высыпаться. Эти вошли во вкус и теперь мечтают о блаженном карантине до конца своих дней. Плюс социофобы, которых сильно попустило от возможности закрывать лица масками. Плюс работники силовых структур (от полицейского начальства до охранников мелких супермаркетов), у этих и власть, и корм. Ещё много категорий населения, урывающих от карантина своё, неохота всех перечислять, но в сумме они дают обескураживающее большинство. То есть, формально всем типа плохо-плохо, а на практике, большинству хорошо (это специфическое "хорошо", но другого они и не знают).
То есть спортивных походов не будет. Будет массовое активное времяпровождение на природе, которое есть и сейчас, которое ширится и множится, под которое подстраиваются организации, оказывающие услуги по такого рода приключениям.
Я не утверждаю, что это плохо. Однако (см. выше «идеологию») я гражданин нашей страны и твёрдо уверен, что походы это один из социальных витаминов, очень этой стране полезный. Поэтому, даже если для походов, как говорится, «пришло время», как оно пришло для бурлаков, сельских кулачных боев стенка на стенку, самодеятельной песни, комсомола и многого другого – с моей точки зрения, есть смысл попросить время повременить.
А для этого походы должны перестать быть только спортом. Эта идея является основной в обоих моих вышеприведенных текстах, и за 11 лет с момента написания первого из них я не изменил свою точку зрения.

НЕОБЯЗАТЕЛЬНОЕ для прочтения приложение

Никогда не писал о себе подобного текста, но для того, чтобы придти к выводу в конце его, он необходим, к большому моему сожалению. И ещё неприятно, что придется много раз писать «я», но ведь автор текста – это я. Так что придется.
[Spoiler (click to open)]Я не случайный человек в туризме. Руководитель с 1988 года, мастер спорта, инструктор международного класса, заслуженный путешественник России, чемпион и неоднократный призер чемпионата России. Я прошел четыре пешеходных похода 6 к.с. по Полярному и Приполярному Уралу; наша шестерка по Полярному была первой пешеходной шестеркой в том районе в истории советского и российского туризма. Вообще слово «впервые» неоднократно достигалось за то время, пока я ходил сложные походы. Бросил я их из-за появления внучек, с которыми мне ходить кажется более важным, чем в очередной раз бороться за медали.
(Собственно, я полагаю, пеший поход 3 к.с. с участием 4-х и 5-ти летних девочек в 2017 г. нашей семьей был проведен не просто впервые, но так и остался единственным. Мы прошли 6 перевалов н/к-1Б, в т.ч. одно первопрохождение. Мне неизвестны другие примеры таких походов.)

С 2008 по 2013 г. я по приглашению С.Н. Панова был членом президиума ТССР. Довольно быстро мне стало понятно, что не все в СУ ТССР хорошо. Я делал множество предложений, которые могли бы (с моей точки зрения) что-то в те года исправить, все уже и не вспомню, наверное. «Отвязать» систему МКК от федеративных членских взносов, чтобы МКК свободнее работалось, чтобы их было больше. Вообще приложить все возможные и невозможные усилия, чтобы сохранить систему МКК как основу «наших» походов. Сделать электронный реестр МКК, чтобы вся работа сразу была видна, чтобы через него выдавались все справки (и сразу получался рейтинг регионов). Сделать более прозрачной и открытой систему обсуждений изменений, систему управления ТССР – для этого я разработал специальный сайт. Сделать электронную МКК – для этого я сделал другой специальный сайт, его небольшая часть много лет использовалась как хранилка присвоенных инструкторских званий. Перейти от архаичной маршрутной книжки к одному легко заполняемому листочку. Сделать (далее длинный список, чего именно), чтобы сохранить и преумножить количество настоящих походников. Создать политическую или не политическую партию «туристы России». Присвоить Александру Эдмундовичу Миллеру «Выдающегося путешественника», чтобы не одни полярники и яхтсмены считались выдающимися, но и походники тоже. Улучшить, сделать более современной текущему моменту систему подготовки кадров туризма. Решать вопросы доступа по маршрутке в ООПТ и в погранзоны. Изучить вопрос перехода в ведомственно-прикладной спорт, чтобы получить более широкие возможности по специализации вида, чем их согласен дать Росспорт. Сделать в каком-то смысле спортивные походы обязательными для студентов ВУЗов – то есть включить вспомогательным пунктом в мониторинг деятельности; по этому поводу я интереса ради написал письмо С.М. Миронову в порядке 59-ФЗ и, разумеется, получил отписку. Переработать пешую методику – этим я занимался более 10 лет (не один, конечно), и это стало причиной моего отхода от дел.

Когда подготовленная пешей комиссией методика была внезапно и коварно не принята по одному слову И.Е. Востокова (а перед этим он делал вид, что категорически поддерживает её), когда С.И. Костин вдруг потребовал её согласования с горной комиссией – я понял, что нет смысла прилагать усилия там, где они не требуются. Где всё решают четыре известных человека, а всё, что не подходит им – категорически и без объяснений отвергается. Как известно, и сейчас актуальной является слегка обновленная пешеходная методика И.Е. Востокова, а не подготовленная комиссией. Полагаю, что после того, как скончался Д.В. Шорников, большой энтузиаст пересмотра этой методики, нет смысла даже поднимать вопрос её изменения.
Кстати для меня, вскоре подоспело новое, очередное ужесточение правил. Регионам (хоть численностью 0,2 млн., хоть численностью 2-4 млн. человек) было оставлено ровно по одному месту в комиссиях, и я из пешеходной предсказуемо вылетел.
Позже я много раз (в режиме фантомных болей по прошлому) я предлагал очередные изменения, критиковал новые дурацкие ограничения, рецензировал документы и т.д. Я доктор наук, профессор, поэтому вполне могу оценить чужую мысль и выразить свою. В порядке эксперимента я придумал ещё один сайт – сервис, объединяющий спортивных и неспортивных туристов, пытался продвигать его. У коммерсантов это особого интереса не вызвало, а вот когда никому неизвестные молодые промоутеры сайта обращались к функционерам ТССР регионального уровня, то получали яростный отпор вплоть до «поймаю – убью» с огромным количеством восклицательных знаков.

А идея-то, может, и не плохая была. Вот about с покойного сайта:
Что такое «Союз спортивных туристов»? Это организация. Так уж принято у нас, что серьезные дела нельзя делать без организации: для этого малые сначала должны сгрудиться в партию ©. Чтобы считать себя членом ССТ, надо ходить в походы или уважительно относиться к ним, больше ничего не надо. В ССТ нет руководящих органов, нет опасности быть исключенным за неправильное поведение, нет финансово-хозяйственной деятельности. Есть люди, которые хотят, чтобы спортивные походы были. Однодневные, полугодовые, чемпионские, инвалидские, с хмельдонием и без него – любые, каждому свой. Люди, которые ходят в походы. Люди, которые вспоминают, как они ходили в походы. Люди, которые передают своим и чужим детям мечту о том, что будут ночи у костра, когда вокруг качались ели, когда все вместе до утра...
Вот они, спортивные туристы. А вот союз для них.
Что с Вас за вступление в союз? А ничего. Просто будьте. Просто искренне желайте, чтобы то, что мы знаем как спортивный туризм, не заканчивалось вопреки всему. Как можно сильнее желайте: ведь желания – страшная сила. Вот и давайте желать вместе, по возможности, помогая друг другу.
Сайт «Союз спортивных туристов» создан для того, чтобы люди, обладающие реальным опытом сложных походов, могли принять участие в оценке любых походов – спортивных или коммерческих. Оценка производится в соответствии с правилами и методиками, принимаемыми Федерацией спортивного туризма РФ (ФСТР), однако сайт никак не связан с ФСТР, и все действия, выполняемые участниками сайта, не имеют никакого отношения к выполнению ими же должностных или добровольных обязанностей в системе ФСТР.

«Фантомные боли» несколько интенсифицировались за последнее время после обращения ко мне вице-президента В.Н. Гоголадзе: он попросил поделиться идеями в рамках вечного вопроса «Что делать?». Я подготовил для него несколько документов, в т.ч. вышеприведенную «идеологию», высказывал мнения по другим документам. В принципе, вопросы-то интересные, дело полезное. Этот документ, который вообще вряд ли кто-то когда-то полностью прочитает, родился тоже его подачи.

Но есть одно «но».

Ни одно мое предложение за прошедшие года не было принято, не получило развития. Бо́льшая часть даже не была обсуждена.
Хотя нет, одно принято. Мой вариант методики оценки пеших походов с некоторыми уточнениями принят РТСС Беларуси.
Это не претензия, не обида, просто констатация факта. Совершенно не обязательно принимать или рассматривать всерьез мои предложения, кем бы я ни был – хоть членом, хоть просто деревенским чемпионом в прошлом. Совершенно не исключаю, что они неправильные, бесперспективные, низкокачественные.
Но тогда зачем мне тратить время на их подготовку? Вот этот текст у меня отнял три недели (не непрерывного труда, конечно, но я ходил и думал о нём, а не о чём-то другом, полезном и перспективном для себя или для того, что я действительно могу в жизни изменить). Я практически уверен, что большинство тех, немногих, кто найдет время и желание его одолеть, фыркнут и скажут – ну и фантазёр. Для меня не возникает никакой практической пользы от напряжения мозгов с целью создания новых и новых текстов; я не планирую и не имею возможности, скажем, возглавить «новый ТССР» или получить в нем хлебную должность, вернуться в существующую систему управления ТССР и получить от этого какое-то моральное удовлетворение, увидеть позитивные результаты моих дел и возрадоваться.

Я могу ходить в походы, в те, в какие могу, и с теми, с кем могу. Могу писать книги про туризм, беллетристику, учебники и справочники. Могу учить походников. Могу консультировать всех желающих по Полярному и Приполярному Уралу. Могу иногда вычитать чужой документ и предложить что-то улучшить.

Чем и занимаюсь.

Если я ошибаюсь, и всё в перспективе хорошо – то мои интеллектуальные потуги, действительно, никому не требуются. Если не ошибаюсь – то я не ошибаюсь также и в оценке печальных перспектив, сделанной выше. Вряд ли мне, учитывая предыдущий опыт, удастся здесь что-то изменить.

Поэтому это последний мой программный текст о развитии походного туризма.
Спасибо, что дочитали его до конца J

МЧС

Письмо главному редактору "Чусовского рабочего" по поводу того, как нас "спасали" спасатели на первомай 2017, и чем они потом хвастались.

[Spoiler (click to open)]
Уважаемый Андрей Михайлович!

[Исходная статья]Примечание: статья в данный момент доступна на http://web.archive.org/web/20170911041044/http://chrgazeta.ru/%D0%B1%D0%BB%D0%BE%D0%B3-%D1%80%D0%B5%D0%B4%D0%B0%D0%BA%D1%86%D0%B8%D0%B8/%D0%BD%D0%B5-%D0%BD%D0%B0%D0%B4%D0%B5%D1%8F%D1%82%D1%8C%D1%81%D1%8F-%D0%BD%D0%B0-%C2%AB%D0%B0%D0%B2%D0%BE%D1%81%D1%8C%C2%BB/ . Так как и оттуда она когда-нибудь пропадет, привожу полностью здесь:

Праздники в нашей стране – больше, чем просто выходной день с некой социально-культурной нагрузкой. Зачастую это повод для демонстрации странной штуки под названием «национальный характер». И всё бы ничего, только порой страдают сами носители этого характера и некоторые окружающие.


Поясню. Порой люди совершают странные поступки, а впоследствии толком не могут даже объяснить, что ими двигало в момент принятия столь странного решения. Разумеется, такое случается не только в праздники. Но статистика неумолима: именно в праздничные выходные регистрируется куда больше разных неприятных ситуаций. И майские праздники, увы, не исключение.
Вот вам, к примеру, такая история. В минувшие выходные со станции Усьва на трёх катамаранах отправились сплавляться туристы из Березников. Всего 23 человека, из них 11 – дети в возрасте (внимание!) от года до пяти лет. В районе деревни Бобровка их плавсредства затёрло льдами. Хорошо, что рядом дежурила группа, состоящая из сотрудников Управления гражданской защиты, ГИМС и пожарных. Они там, конечно, не любителей экстремального сплава ждали, а устраняли последствия подтопления жилых домов в вышеназванной деревне. Чем могло закончиться это путешествие – и думать не хочется. Тем более что один катамаран уже был повреждён льдом. В случае его затопления как бы эвакуировались дети? Группа, кстати, не была зарегистрирована. И сколько таких туристов безрассудно надеется на русский авось? Спасатели говорят –десятки.
Аппаратное совещание, на котором традиционно подводятся итоги ушедшей недели, мысли (и статистику) об «урожайности» длинных выходных на различные происшествия, в общем, подтвердило.
Так, начальник МО МВД России «Чусовской» Андрей Полушкин сообщил, что за управление автомобилем в нетрезвом виде в выходные привлечён к ответственности один человек. Но это ещё ладно, такой результат можно считать не самым плохим. А вот противопожарная служба отметила, что растёт число выездов на горение травы и мусора: зафиксировано пять случаев.
Какие новости у медиков? Заболеваемость ОРВИ снизилась – это хорошо. Но вот скорая помощь выезжала на прошлой неделе на 13% чаще, чем неделей ранее. Кроме того, уже проснулись клещи: зафиксировано три обращения, в одном случае пострадавшим оказался ребёнок. Специалисты отмечают, что нынче из-за относительно низкой температуры воздуха активность клещей заметно ниже прошлогодней. Но расслабляться не стоит: с повышением температуры вырастет и активность паразитов.
Так можно ли первомайские выходные в Чусовом и Чусовском районе признать относительно спокойными? Конечно, всё относительно. Возможно, на улучшение части статистики повлияло и ограничение продажи алкоголя в праздничный день.
Впереди – четыре выходных в честь Дня Победы. Хочется верить, что праздник будет не со слезами на глазах.

Андрей КУДРИН



К сожалению, полный комментарий на сайте мне оставить не удалось, приходится писать Вам лично. Хочу сообщить, что фактчекинг у вас ни к черту. Вот что было на самом деле (см. также https://vk.com/tip_brz?w=wall-32042169_2038987%2Fall ).
Подходя к затору в средней части р. Усьва у пос. Бобровка мы увидели свободную ото льда протоку в сторону правого берега, куда начали заходить, чтобы причалить. Навстречу на моторной лодке подъехал человек в каске и остановил нас. На вопросы о ситуации отвечал бессодержательно и выспренно ("там смерть, куда вы идете!"), заходить в протоку запретил, приказал все три катамарана сцепить и встать к нему на буксир. Так как место для своих приказов он выбрал непосредственно у края затора, пока мы выполняли его распоряжения, нас притерло к кромке. "Спасатель" поймал бревно между корпусом лодки и дейдвудом лодочного мотора, отцепил нас и стал спасать себя. Тем временем, наш катамаран, действительно, затерло льдом и медленно потащило в затор.

Опасности для жизни не было, мы аккуратно поставили катамаран на лед, по мере возможности управляли его продвижением. Затор медленно и стабильно (0.8 - 1 км/ч) шел в сторону чистой воды, где мы освободились ото лдьа, самостоятельно вышли в ту же самую протоку и причалили. "Спасатель", освободившись от бревна, пытался командовать двумя другими катамаранами, но, в итоге, им помогли добраться до берега туристы (рыбаки) на собственных моторках. Посмотрите фотографии на https://fotki.yandex.ru/users/bkristall/album/536187 , там видно, в частности, как "спасатель" водиночку подходит на лодке к берегу, а дальше рыбак помогает катамарану причалиться.
Таким образом, из-за некомпетентности "спасателя" нам не дали самостоятельно уклониться от затора, более того, имено его действия поставили нас под некоторую угрозу.
Спасатели, визуально, в деревне ничего не устраняли, а совещались на берегу до позднего вечера. Дома стояли затопленными до рассвета, когда вода сама собой упала по естественным причинам.
Мы благодарны руководителю спасателей, подполковнику МЧС из Чусового, за то, что он помог нам добраться до наших машин, припаркованных в городе, при помощи которых мы выбрались из Бобровки.
В целом, данная публикация для нас оскорбительна, начиная с названия. Вы, право, не настолько компетентны, чтобы оценивать, "на авось" мы надеялись или нет. Статья, как видите, вызвала череду обсуждений наших "ужасных" действий. Кроме того, вы вводите граждан в заблуждение, что регистрация в МЧС вообще как-то влияет на безопасность походов. Что, при наличии регистрации "спасатель" не стал бы нас заталкивать в затор, да? Регистрация - добровольна, она может оказаться полезной, но никаким образом не гарантирует безопасности.
Все необходимые меры безопасности были нами предприняты. Если бы не рвение "спасателя" и его запрет самостоятельно продолжать движение, никакой критической ситуации не возникло бы.
Я прошу считать данный текст опровержением вашей публикации и настаиваю на его опубликовании в газете.
С уважением


К сожалению, сайт газеты более недоступен - поэтому и перепубликовываю сюда.
На сайте это опровержение было размещено где-то через месяц, после того, как редактор устал ждать от МЧС ответа на свой запрос...

Желанная

Советские эстрадные песни меня очень раздражали в детстве. Чего хорошего в затяжные пассажах типа «издалека дооолго» или «кааак молоды мы были»?! То ли дело песня самодеятельная, которой избранная молодежь тогда отдавалась рьяно и некритично, не вникая в слова и не оценивая музыкальность – главное, чтобы вместе, чтобы у костра или у свечки зимним вечером в кругу друзей, за чайным столом… Время воспитывает другие взгляды. Когда «первый тайм мы уже отыграли», становится до смешного понятным, как же молоды мы были, в первый раз собравшись в поход на Приполярный Урал в 1990 году, группой из участников от 16 до 20 лет.
После двух довольно успешных походов по северу Пермской и Свердловской областей захотелось большего. Изучали отчеты, консультировались со знатоками, писали им письма (обычные, бумажные). Бились в очередях в кассы за билеты в Кирове и Котласе, меняли замыслы и ожидания. Впервые прислушивались почти солнечной полярной ночью к завыванию колес вагона – только здесь колеса и стучат, и тоскливо воют, пока поезд неспешно крадется на север. Мы собирались заходить в район через Аранецкие болота, по сырой тропе, за четыре дня пересекающей десятки ручьев и выводящей туристов в окрестности знаменитой горы Сабля. Но лето было дождливое, выглядели мы, вероятно, довольно несерьезно, и знатоки по дороге нас отговорили. Направили на Желанную.

[Spoiler (click to open)]Желанная – база (поселок, предприятие), где занимаются шахтной добычей пьезокварца. Кто ее так назвал, мне неизвестно. Но, воистину, она желанная. Хоть после пяти-семичасовой дороги от Инты, с трудом преодолеваемой УРАЛом[1]. Хоть после недельного (двух, трехнедельного и так далее) похода, когда по остаткам отсыпной дороги подходишь к ней со стороны Народной, высочайшей вершины Урала.
В разные времена на базе по-разному относились к туристам, столь же неизбежным здесь, как и комары. В 1995-м году выходили мы из похода и километрах в пяти от базы увидели засевший в плывуне бульдозер. Несколько мужиков с матом и ломами пытались в грязи «обуть» его в спавшую гусеницу и вытащить. Предложили помощь – узнали много новых и интересных слов. Ну, ладно; пошли дальше. По пути один из них, щуплый и невысокий, нас чуть ли ни бегом обогнал. Пришли, сбросили рюкзаки. Сидим у дороги, отсыпанной некондиционным кварцем – практически Изумрудный Город, где такое еще увидишь, а здесь все такие, белые, сияющие. В поселке всегда проблема – куда деваться, это же не лес, где и дрова, и вода, и площадка твои: здесь все чье-то. Вдруг подбегает этот мужичок… и представляется начальником базы. Что-то неласково буркнул, открыл нам один из пустующих домиков, а когда мы прогулялись в сторону его дома и угостили детей остатними карамельками, даже помог договориться с водителем уходящей утром машины… Все же как-то человечнее были люди в советские времена.
Теперь на въезде на базу огромный щит «вход туристам воспрещен», въездной мост через речку специально разрушен (УРАЛу это не помеха, а туристы не пройдут!), вахтовки с туристами деликатно огибают территорию поселка и выгружаются за его северным окончанием. База выделена из территории национального парка Югыд-Ва, созданного то ли для защиты природы, то ли для легализации поборов с туристов. Скорее, для второго. Ведь в нескольких километрах отсюда создается база золотодобытчиков, вторая Желанная, ведутся взрывные работы и так далее. Конечно, это не вредит природе, что вы… Главное – по документам изъять этот участок из самой середины парка, и все, взрывай, копай, отмывай золото. А рядом ходить нельзя, не заплатив. Кто не заплатил, тот наносит непоправимый ущерб природе.

И все же мимо Желанной в походе на Приполярный пройти сложно. Стандартный вариант входа в район это найм машины нацпарка или независимого перевозчика в Инте, трансфер на Желанную и путь дальше в сторону горы Народной. От базы сначала вдоль восточного берега озера Балбан-Ты, дальше вдоль реки Балбан-Ю на юг уходят и пешеходники и водники, иногда по несколько групп в день. Водники, как правило, через один-два перевала оказываются на реке Кось-Ю, по которой мимо Манараги, Колокольни и других знаменитых гор сплавляются до железнодорожной станции. У пешеходников возможности шире. Можно начать маршрут с восхождения на Народную. Это же самая высокая гора на Урале, как сюда не зайти. После сравнительно несложного подъема от вершины вдруг открываются жуткие, отвесные южные кары, а около вершинного тура – куча артефактов. Можно и в сторону Кось-Ю перевалить – там множество красивых гор, широко известных и не очень. Можно уйти на юго-восток по малопосещаемой дороге и увидеть «марсианские» пейзажи заброшенных разработок в верховьях ручья Сюрась-Рузь-Вож. Еще восточнее находятся хорошо сохранившиеся дома базы на Николай-Шоре, а рядом с ними вертикально вырубленные в кварце шахты – добывали здесь и кварц, и золото, и геологическую разведку отсюда вели, до сих пор в домах полно брошенных карт, испещренных карандашными пометками.
Последний раз, в 2014-м году, мы спускались к базе с высокого сыпучего хребта, расположенного к западу от озера. Шли длинный и нудный перевал от рыбацкой толёвки, крохотного домика, на реке Лимбеко-Ю. Удивительное дело – сколько всего изменилось вокруг, а эта толёвка как стояла двадцать лет назад, так и стоит, и ничего ей не делается. Сверху Желанная выглядит величественно. Отсюда видны все многочисленные входы в шахты, действующие и заброшенные, и необъятные кучи мутного, несортового кварца в отвалах рядом с ними. Огромное озеро южнее базы слегка рябит под жгучим приполярным солнцем, противоположный склон долины подсвечен им, и тем темнее кажутся скалистые кары с нашей стороны, прямо под ногами. Надоедливая извилистая дорога сначала спускается мимо остатков древних домиков, затем по сторонам попадаются следы разведочных бурений, всякие ящики с цилиндрическими кернами и интересными камнями, потом свежие следы транспорта, вскрывающего новые площади для разработки. А дорога все идет и идет, все петляет на крутом склоне хребта. Наконец, слева остаются чеканные ряды свежих балков Желанной-2, и вот уже плакат – «парк Югыд-Ва, добро пожаловать, вход без разрешения запрещен». Умотанные двадцатипятикилометровым переходом, присаживаемся на обочине главной, интинской дороги. Впереди еще километров пять, длительные поиски места под бивак (с этим здесь сложно), помойка в ледяной речке в лучах заходящего солнца – завтра же в цивилизацию, нельзя ни попутчиков расстраивать, ни полицейских пугать походным видом и запахом… Утром придет заказанная машина, а пока можно просто поклевать ягодок, попить воды, посидеть у примуса и даже кусты посетить по понятной надобности – завтра все это станет платным, проблемным, сертифицированным и регламентированным.
Может быть, именно поэтому походы так притягательны и желанны?



[1] Имеется в виду автомобиль «УРАЛ» повышенной проходимости

Неприступный

Обычно сложно одним-двумя словами описать гору, какая она есть. Слова при этом невольно подбираются затёртые и расхожие, хотя и верные – высокая, красивая, сложная. Приполярный хребет Неприступный, расположенный в истоках реки Парнук, даже описывать не надо. Он сам себя называет: неприступный. Это если одним словом. А двумя – жуть жуткая.

[Spoiler (click to open)]С восточной стороны, обращенной к богатому хрусталем плато Парнук, это километровая, совершенно непроходимая каменная стена, практически вертикальная. Особенно грозно она смотрится на закате, когда поверх черной неизвестности в глаза бьет заходящее солнце. Не раз и не два мы вглядывались в нее, живо и наивно обсуждая возможности подняться сначала вон по той полке, а потом вон туда, и дальше по скале – но эти фантазии так и остались фантазиями. Наверное, к счастью: до сих пор никто не прошел на Приполярном Урале «против шерсти» перевал Гофмана, перевал Кристалл и вот эту стену. Впрочем, тут и «по шерсти», то есть спускаясь сверху на веревках, никто не прошел. Слишком уж высока вероятность, что очередная веревка закончится, а там хоть шлямбур колоти – привязаться не к чему.
С западной стороны становятся различимы две вершины – Северный и Южный Неприступный. Тут можно попытать счастья. Мы его пытали дважды. С первого раза не получилось, «отскочили». Весь день карабкались вверх по скалам и кулуарам Южного, но уперлись в громадный, нависающий «балкон», и стало ясно, что всё. Крыльев нет, а без них никак.
Через год вняли советам Ольги Владимировны Малышевой, отличающейся от других участников умом и сообразительностью: она и в прошлый, неудачный, раз предлагала попробовать потратить несколько часов и осмотреть северный подъем. Проснулись пораньше, оценили погоду – дрянь, конечно, но не льёт пока – быстро-быстро обвесились «железом» и веревками и тыгдымскими конями рванули вверх по Парнуку. Пока путь простой, идти надо быстро. Медленно мы по плохому потащимся, а времени всегда не хватает. Помнится, как-то радиальный выход у нас в восемь утра следующего дня закончился, с голодным и холодным ожиданием утра у костра в лесочке. Здесь наверху никаких лесочков, спуститься надо засветло.
На Северный поднялись довольно быстро и без проблем. Подъем скалистый и сыпучий, довольно крутой, но на четвереньках и без рюкзаков вполне проходимый. Точнее, есть только один неприметный кулуар, где можно обойтись без веревок – мы его увидали снизу и по нему не промахнулись. Подъем выводит на скальный перегиб на восточную сторону, где от одного взгляда вниз перехватывает дыхание, и невольно отпрыгиваешь назад. Как бы не сдуло ветром или не шагнуть неудачно. Вниз чуть ли не километр лететь. Совершенно невероятная в обычной жизни высота, полторы Останкинской телевышки. А перегиб шириной меньше метра. С нашей стороны тоже не подарок, градусов под сорок уклон. Бочком-бочком, осторожно и не спеша, выбрались на вершинное плато, над которым невысоко поднимается купол самой вершины. Как положено, на вершине тур, там записка, а в ней… ё моё. «Группа такая-то, прошла гребень Неприступного от Южного к Северному, сложность 3А». Поясняю: 3А – это провесить порядка двадцати веревок, время прохождения примерно день. У нас полдня уже прошло, а на Южный все же хочется. Должны же мы на нем побывать, хотя он так негостеприимно нас отшил в прошлом году! Погода прекрасная, солнышко изредка проглядывает, тучки такие симпатичные по всему горизонту… дождевые, чтоб им… чёрные-чёрные такие… Но ведь пока не льет! Решено – пошли.
Жуть жуткая.
Идем траверсом, то есть на одной высоте вдоль крутого скального склона. Где-то подыскиваем полочки, где-то осыпь, где-то настоящий лабиринт из непроходимых скальных выходов, загадка, квест – отыщи-ка проход. От веревок тут без толку, если делать все правильно, действительно, два дня этот километр идти будешь. Каюсь, делаем все неправильно, потому что спешим. Ну, и не совсем новички мы все же. Можем оценить, где опасно, где смертельно опасно, а где непроходимо. Так-то почти весело тут. Съезжаешь на корточках с пятиметрового скального зеркала, внизу ловят и помогают не улететь в пропасть. Ложась на брюхо, переваливаешься через локальный гребень, нависая головой над восточным обрывом. Самое жуткое – когда несколько шагов надо пройти по самому гребню, полметра шириной, местами мох такой, скользкий и ездючий, а с обеих сторон пропасть. С той только разницей, что налево просто лететь, а направо по скале кувыркаться…
В общем, прошли мы эту «3А» часа за два. Как – сам до сих пор не понимаю. Как в насмешку, вершина, как и Северная, это осыпное плато с небольшим возвышением посередке. Вечер, красота, идиллия. Легкий ветерок. Полная удовлетворенность жизнью в том смысле, что она ни у кого не прекратилась (а могла). Рыжее солнышко садится в тучи, черные, набрякшие грозой и быстро-быстро приближающиеся. Ородоруин в питуетрин вас ети неоднократно через лисий хвост, какого игрека вы все тут расселись?!
Впрочем, в таких случаях больше действует не мат руководителя, а глубокое понимание глубины надвигающегося песца – серого и пушного, как ливневое облако. Перед нами грандиозная проблема выбора направления спуска. С горы во все стороны – низ, причем неизвестно, через какой же из многочисленных кулуаров технически возможно спуститься на равнину, чтобы он не закончился, скажем, скальным сбросом, по высоте превышающим длину веревки. А угадать это невозможно. Поэтому поворачиваемся лицом на последние солнечные лучи, глубоко вздыхаем и сигаем в первый попавшийся.

Ста шагов не прошли – кулуар схлопнулся, стал крутым и гладким. Ну, вяжемся. Только закрепили первую на этом спуске веревку, полило. Этакий спуск по аквапарку. По желобу весело бежит вода, глубиной то пять сантиметров, то двадцать пять, и мы по нему на заднице едем, пропуская веревку через спусковые устройства. Стоять-то невозможно, чересчур скользко. Весело-то как, как в Анталии, даже веселее. И дождик тоже радуется, старается изо всех сил.
Честно, я не помню, сколько мы там веревок провесили. Кажется, штук пятнадцать. Одна пришлась буквально в кобылью трещину – узкий вертикальный разлом под грандиозной скалой, по виду один в один как шахматный конь. Сдернули неудачно, точнее, нерасчетливо – участник остался на крохотной полке без опоры… кое-как добросили ему «расходную» веревку, которую резали на петли для привязки и оставляли их на склоне. Ее в два слоя еле-еле хватило, чтобы добраться до точки закрепления следующих перил. Самое интересное, что нам действительно было весело при всем при этом! Один я параноидально орал на участников, чтобы не веселились излишне и не скакали козлами, а ехали вниз потихоньку и печально, но помогало плохо. Действительно, Неприступный успешно взят. Мы до сих пор целы, и кулуар уже пошире и поположе, еще немного, и ногами можно будет идти, и вон уже сквозь черноту надвигающейся ночи проглядывает первый клочок травы на осыпном склоне…
Лежу в палатке. Только закрою глаза, а перед ними острый нож верхового гребня и скрюченные коллеги на траверсе. Жуть жуткая. Идиоты идиотские. Но прошли ведь, значит, можно спать. Пока еще не вечно…

Изъяшор

В августе 2010го снег догонял наc всю вторую половину похода. Мы шли первый в истории России пешеходный поход высшей, шестой категории сложности по Полярному Уралу. Когда-то этот район оценивался не слишком высоко, но сначала доцент Пермского госуниверситета Андрей Юрьевич Королев придумал и прошел первую «пятерку» по нему, а теперь мы придумали и «шестерку». В таком походе должна быть соответствующая сложность, то есть восхождения, перевалы, вершины, переправы и так далее. Кроме нескольких перевалов 2А (там, где надо несколько веревок, штук так до пяти провесить), мы запланировали два перевала категории трудности 2Б – где веревки, веревки, веревки и веревки. Перевал МГГ в хребте Оче-Нырд хорошо известен, хотя его довольно редко ходят, уж слишком много «железа» надо с собой тащить, и скального, и ледового. Перевал южнее вершины Харнаурдыкев не ходил еще никто (и, забегая вперед – до сих пор, до настоящего момента так никто и не прошел). Это колоссальный скальный разлом между двумя высокими плато, и ведет он из проходной долины реки Гэнахадата в совершенно непроходные болота восточного берега озера Малое Хадытаеганлор.
[Spoiler (click to open)]
На Оче-Нырд сходили, как по маслу. Лето было никакущее. Реки вздулись, скромная Лымбатояха в месте планируемого брода вздулась тугой зеленой водой, ревела и пенилась. Пришлось полдня идти вверх по течению, пока смогли перейти на разливе, и потому заменили сквозное прохождение кольцевым радиальным выходом через МГГ и еще один перевал Долгушина, сложностью 2А. Снега оказалось так много, что к веревкам почти и не прикасались, просто на кошках с ледорубами все это дело проштурмовали и часа в три ночи вернулись к палаткам.
Но чем ближе мы продвигались к югу, тем погода становилась хуже. В районе озера Хадытаеганлор то, что наступило, и погодой называть было непристойно. Плотнопеременный ливняк, переходящий в снежок. Чем выше, тем холоднее, поэтому в одну прекрасную (прекрасную ли?) ночь снежок зацепился на вершины, куда выпал, да там и остался. Выше тысячи метров началась зима. На следующий день, августа этак тринадцатого, она опустилась еще метров на пятьдесят. На следующий – ещё. От стресса спасали только дождливые тучи – их нижний обрез, как правило, опускался под кромку снега, и только изредка белая полоса проглядывала сквозь них. Еще бы кто от туч нас спас…
В такую погоду не то, что 2Б, дажн простые перевалы идти небезопасно. Ногу можно подвернуть и на асфальте – только здесь вероятность стократно возрастает, и 03 позвонить невозможно. Да и точность движения промокшего и замороженного тела оставляет желать лучшего. Поэтому от перевала около Харнаурдыкёв отказались и пошли простым путем «в люди», в цивилизацию, к железной дороге Лабытнанги – Сейда. Путь хорошо знаком: семь лет назад, в прекрасное, сухое, бесснежное лето мы проходили долиной истока ручья Изъяшор, мимо классного высокого водопада, которым заканчивается один из его притоков, мимо развалин базы гляциологов, в неэффективные советские времена изучавших самый крупный на Полярном ледник ИГАН. На ледник тоже зашли, долго сидели на верхнем обрезе морен, любовались, как снижающееся к западу солнышко тепло и вычурно подсвечивает фантастические полосы и кольца морен на необъятном ледовом просторе.
Да, какая же разная бывает погода. В этот раз иду я след в след за профессором Беккером Вячеславом Филипповичем, и всё, чем мне остается забавляться, это разглядывать его правый ботинок. Он за несколько походов поубился, видимо, подошва в районе каблука отошла. Когда ботинок попадает на что-то твердое, на камень или плотную осыпь, а не в болотную чачу, выше каблука под давлением вырывается струйка воды длиной то в метр, то больше. Вот и иду, и смотрю, и гадаю – когда в следующий раз прыснет, да далеко ли. А на что еще смотреть? Борта долины скрыты за тучами, те нас только что по голове не гладят. Водопад плохо различим за мокрой крупой - а кстати, да, еще и снег пошел. Мы же поднимаемся, все ближе и ближе к той снеговой границе.
На самом перевале задул ветер, началась пурга. Напомню – сегодня 16е августа. Перевал ИГАН идется зигзагом, от развалин базы (остались только нижние венцы балков, уже почти занесенные снегом) поворачиваешь почти обратно и идешь на седло. Ровно-ровно мордой лица в самый ветер. Ощущения вполне декабрьские за исключением того, что одежка летняя, и та насквозь промокла давно. Главный обогреватель туриста – рюкзак – спину, конечно, греет, но всему остальному от этого не легче.
А вокруг все же очень красиво. Сильный ветер оттесняет облака от перевала вверх, и становятся видны и рваные черные скалы справа от снегового языка, и глубокий скалистый каньон слева, где неслышно, заглушаемый ветром, рокочет мощный пенистый ручей, и одиночные останцы иногда выпрыгивают из облачной хмари, чтобы через секунду спрятаться опять. И холодно – жуть. Люди почему-то считают, что холодно зимой. Таки нет: в зимних походах значительно теплее, участник идет сухой, пока не вспотеет, одежды у него много. Вообще лыжные походы часто оказываются значительно комфортнее летних. Придёшь такой, маленько умотанный, вечером к лесной избушке, затопишь, изморось на потолке тает, пуховичок на стене около печки парит интенсивно, во «дворе» над сеткой с горящими дровами котелок висит, супчик варится… Эх…
Спустились к реке. Льёт. Вокруг голяк – тундра, ладно, хоть не кочкарниковая. Леший с ними, с противопожарными правилами! Затащили котелки с речной водой и горелку в двухместную палатку, разожгли. Втроём сжались в комочки по углам, чуть не голые – вся одежда комом лежит под тентом, завтра ее снова одевать… Конденсат на скате палатки парит, супчик варится. отмороженное ухо постепенно становится мягким… Как отмороженное?! А вот так: умудрился же я летом в пургу ухо отморозить. Не страшно, не впервой, привычно. Ну, облезет, делов-то.
Что поделать, не судьба нам в этом году перевал около Харнаурдыкёв пройти. Обычное дело: суровая действительность всегда безжалостно корректирует начальные планы, и обычно в сторону уменьшения достижений. Так, детские мечты стать космонавтом или водителем красочного, рычащего мусоровоза со множеством непонятных рычагов могут неожиданно воплотиться в карьеру ВУЗовского преподавателя с окладом, как у грузчика продуктового магазина. Не предусмотреть, как изменится окружающая среда с момента планирования. А потому жизнь всегда интересна, хотя и не всегда комфортна и сыта – впрочем, последнее легко поправить, потому что супчик уже сварился, и сейчас мы все вшестером залезем в соседнюю, трехместную, палатку, дабы его быстро-быстро съесть. Поход идет к концу, у молодых участников давно «яма желудка», туда суп уже не мисками, котелками заливать можно. Завтра снова мокрая тундра, болота, броды, давящая снеговая полоса поверх горной каймы. А когда-нибудь мы снова вернемся к Хадатинским озерам и пройдем этот перевал в хорошую погоду. Когда-нибудь будет всё, это точно.

https://fotki.yandex.ru/users/bkristall/album/252830/
Новая Городская газета, 7/09/2017

Принцесса

Каждый поход – это новые места и новые впечатления. Особенно много их было в походе 2003го года, одном из первых походов пятой категории сложности по Полярному Уралу в России. Мы запланировали маршрут широчайшего охвата, почти всю северную часть Полярного в него вместили – и зубастый хребет Оче-Нырд, и мрачную гору Хуута-Саурей, и заснеженный перевал Неожиданный, где раз плюнуть не удержаться на крутом языке плотного снега. И, конечно, Принцессу.
[Spoiler (click to open)]До нас она скромно называлась «вершина 1149 м». Такая точка на карте, «мохнатая» скальными отрогами и сбросами к югу от перевала Ураганный. Вот к северу от него гора Хойды-Пэ, та невесть сколько лет носит свое имя, а скалистая южная вершина почему-то до тех пор оставалась безымянной. В прошлом, 2002м году мы на нее посмотрели и про себя решили: надо попробовать. Тогда же она получила свое имя: Ольга Аркадьевна восхитилась ее видом на фоне голубого неба из долины истока Малой Кары и сказала:
— Такая прекрасная, вся белая и розовая… Настоящая принцесса!..
Так и приросло к ней это название. Но издали – это издали, а теперь надо подняться, сложить на вершине тур, оставить там записку о восхождении. Вот тогда можно будет говорить о том, что у горы появилось имя.
На Ураганный вылезли уже к середине дня. Этот перевал глубоко врезан в хребет между вершинами и сам по себе несложен, разве что нудный и крутой. Тащишься-тащишься по крутой осыпи, конца-края ей не видать. А вот подход к нему непростой. Надо по крупной, очень живой (то есть склонной к сползанию со склона) осыпи обойти несколько изумительно красивых голубых озер. В прошлом году один участник чуть вместе с каменными «чемоданами» в воду не съехал, кое-как удержался. Здесь вообще самые красивые камни на Полярном Урале: и розовые, и зеленоватые, и белые кварцы, и черные с блестками, так что в их обрамлении озера смотрятся фантастически. А за ними высоко-высоко в небо подымаются Принцесса и, рядом с ней, Карский ледник. Летом он открытый, обнаженный, причудливо изукрашенный моренными наслоениями. Язык ледника с серой осыпью немного прогибается вниз и похож на улыбающегося кашалота – насколько себе это вообще можно представить. Потому мы промеж себя его так и называли – «ледник Улыбка Кита».
С перевала пошло совсем весело. Осыпь сменилась крутым скальным гребнем, уходящим в светлое будущее. Честно сказать, в те времена в нашей практике не так много подобных гребней случалось, и нервы подъем щекотал изрядно. Это же как квест: найди-ка такой проход, который можно преодолеть. Только, в отличие от компьютерной игрушки, ошибка может стоить, в лучшем случае, очень большого времени, а то и всего восхождения, а в худшем – чьего-нибудь здоровья. Тут без шуток и без восстановления предыдущего сохранения игры, все по-честному. По сыпучему кулуару провесили первую веревку, по одному поднимались, придерживаясь за нее. Под ногами все едет, те, кто внизу, усердно прячутся за выступ. А то и каска голову не спасет: камни летят. За кулуаром единственное проходное место – это вниз по полочкам, по скальной стене над Улыбкой Кита. Чтоб на полочки попасть надо пять-шесть шагов сделать по узенькому гребню, полметра шириной; с обеих сторон отвесная стенка вниз, сколько глаз хватает. Народ, затаив дыхание и держась за веревку, проползает чуть не на брюхе и, скрючившись, скорее спешит на полочку. Ха, будто там лучше… И зубами бы взялись, да не приспособлены наши зубы для лазания…
И так всю дорогу. То есть, нашли мы, конечно, дорогу, но какую-то шибко сложную и опасную. По туристской классификации она называется «склон 2А» – то есть местами на карачках, а местами никак без веревки.
Перед вершинным взлетом гора дала немного отдохнуть на пологом курумниковом плато, а дальше опять скалы да полки. Лезем, думаем, как потом вниз. Вверх-то значительно проще, это вам любая кошка скажет. На дерево она махом взлетит, а обратно хоть спасателей вызывай. Еще одна проблема, когда спускаешься вниз с вершины – в ориентировании. На вершину иди себе вверх, смотри под ноги. Новички только под ноги и смотрят, дорогу обратно запоминать не догадываются, а на сложной осыпи и не до того бывает. Ведь путь вверх все равно приведет, куда надо. А обратно – куда? Везде «вниз». Какой из этих низов – наш? Вот тут и начиналось обычно почесание затылка и танцы с бубнами… Особенно в те года, когда приемников GPS не было, да если погода испортилась. Стоишь такой на вершине в облаке, дождь за шиворот, ветер со всех сторон, и группа этак недобро на тебя посматривает: как это ты не знаешь, в какую сторону спускаться?!
Вершина Принцессы оказалась каменной скалой, наверху буквально метр на метр, всей группой не рассесться. На восток – умопомрачительный вид на Улыбку Кита сверху, жуткий до мурашек на коленках. Дождичек моросит. Построили тур, положили записку. Вниз сползать – страшновато: кабы не соскользнуть.
— Может,– говорю,– верёвочку, а?
— Да иди ты,– незлобливо, но твердо ответствовали участники и чуть ли не ботинком подпихнули, чтобы не задавал глупых вопросов и не морозил всех на сквозняке. Эх, не только электрикам рук не хватает. Чем бы еще зацепиться тут, кроме двух рук, двух ног и напряженных ягодиц?..
Обошлось, в общем. Сходили мы, получается, на вершину по сложному пути, никого не пришибло, никто не улетел, и даже палатки под перевалом успели поставить до начала сильного ливня. Через двенадцать лет с Хойды-Пэ детально разглядели, что можно было подняться на предвершинное плато по значительно более простому южному ребру, но кто ж знал.
И больше нас к себе Принцесса не подпускала. Сколько раз ни планировали, то подойти не сможем, по какой-то причине придется маршрут поменять, то в день намеченного восхождения ливняк с тучами, не сунешься. Вот и в прошлом году участник в параллельной группе повредил ногу, так и Ураганный даже не пошли, обошли по простым перевалам. Дождь несколько дней поливал, а стоило нам отказаться от планов прогуляться рядом с Принцессой и на полдня от нее уйти, прекратился, и установилась замечательная погода. Я внимательно слежу за чемпионатом России по пешеходному туризму, по отчетам видно, что и другие группы на нее не поднимаются. Через Ураганный ходят, а на Принцессу только любуются. Вероятно, в тот раз сильно нам повезло, что все срослось и состоялось.
А «Принцессой» теперь эту вершину называют почти официально. Когда великий свердловский путешественник, бесспорный авторитет в пешеходном туризме, Николай Антонович Рундквист готовил хребтовую карту Урала, а я там кое-что корректировал, это название появилось и осталось на карте.
Гора Принцесса, названная березниковцами.

Новая городская газета, 17/08/2017
http://tourism.perm.ru/kristall/pdf/ural2003.pdf (87 MB!)

Трехглавая


Багульник благоухал невыносимо. Так-то запах у него даже приятный, но спать в зарослях не рекомендуется: чугунная голова утром гарантирована. А сегодня и спать не пришлось. Подходит к концу бесконечно длинный и сухой день перевала через перевал горы Трехглавой на Восточном Саяне. Жарко, сухо, плотный воздух стоит стеной и, кажется, его приходится раздвигать лицом. Плотный, душный и ароматный, ароматный…
Какой-то недобрый человек на сайте, где собраны все перевалы Восточного Саяна, написал, что перевал Трехглавый имеет категорию сложности 1Б. Это означает, что веревки, как правило, не нужны, что опытный участник вполне пройдет его ногами – ну, пусть где-то рукой или палкой за склон придерживаясь. Обычное время прохождения 1Б максимум полдня, а бывает, и меньше.
Но то был недобрый человек. Кончается девятый час, как мы этот перевал идем. А воды все нет и нет, и багульник…
Были до похода определенные подозрения. По здешним перевалам, вообще говоря, в Интернет очень много информации: и фотографии, и отчеты, и описания прохождений. А про Трехглавый – ничего. Соединяет притоки Кынгарги и Бугутая, такая-то высота, 1Б. Всё. Я встревожился маленько, припомнив, к чему обычно такая краткость приводит, но, выходит, недостаточно.
[Spoiler (click to open)]
Утром бодро начали подъем на очевидное (и единственное тут) седло перевала. Смотрелся он довольно грозно, но нас особо не напугаешь. Достоверно знаем, что многие перевалы выглядят значительно сложнее, чем идутся. К такому подойдешь в долину – мама дорогая, стена-стеной, и как туда?! А потом идешь-идешь и проходишь потихоньку, без экстрима. Дело в том, что «в фас» любой склон выглядит значительно круче, чем он есть на самом деле.
Трехглавый мы только в фас и видели, от совершенно великолепного долинного озера, берега которого густо поросли сахан-далей. Да, тем самым целебным кустарником, пара листиков которого кардинально меняют вкус котла чая. Весь вечер по кустам шмыгали местные дети, лет этак от восьми до двенадцати возрастом, набирая большие мешки листьев – для продажи в поселке Аршан. Вот у озера ночью запах был совсем другой, а тут – багульник…
Утро, собственно, закончилось, а мы все поднимались и поднимались. Прошли плотный и довольно крутой снежник, притаившийся в тени стен кулуара. «Лоток» перевального взлета становился все у́же и круче, и сыпалось по нему все больше и больше. Как в сказке: чем дальше, тем страшнее. Поначалу двигались плотной группой, потом пришлось идти по одному, а остальным прятаться за выступами: как ни ступай аккуратно, будто по хрустальным рюмкам, все равно склон едет, и камни летят. А потом стало вообще никак: несколько крутых уступов, седло перевала высоко за ними.
Навесили одну веревку, вторую… Рюкзаки тяжеленные, на веревке корячишься изо всех сил, а все равно очень медленно получается. Фиксируешься, изо всех сил толкаешь жумар вперед, а хватает этих всех сил сантиметров на тридцать, а к верху веревки и того меньше, силы-то убывают. Двумя руками вцепляешься в рукоять жумара, и – эх! Подтягиваешься на эти сантиметры, выдыхаешь. И снова надо жумар по веревке продвигать…
В общем, на седло вывалились уже к обеду. А какой тут обед – воды-то нет, откуда ей на перевале взяться. Вниз посмотрели – етишкин кот, и тут ведь веревки вешать надо. Непродолжительный спуск привел к колоссальной ступени, внизу которой горохотал водопад. Мокрый такой, вкусный наверное… Но не в водопад же спускаться. Был один маленький ручеек в кулуаре, так место для обеда уж больно опасное, того гляди что-нибудь сверху прилетит. Тут перекус может завершиться весьма печально, потому что стреляют горные снайперы метко. Пока спускались, нашли одну целую, потерянную кем-то, каску Petzl (дорогущую, между прочим!), а потом еще одну, но уже пробитую с затылочной стороны.
Вечереть начало. Поискали обходы левее, кое-как нашли, провесились, слезли. М-да, ничего себе 1Б! Что ж это за добряк над нами подшутил?! Ну ладно, осталось-то часок по «бараньим лбам» спуститься, там здоровенная долина, ну просто не может быть, чтобы там воды не было.
А вот может. Небольшая лужа жидкой грязи и вонючее болотце. Всё. Где-то вдалеке маячит лес, в нем, еще в километрах двух от опушки, речка Бугутай. Нам туда. Эх, мало мы на том ручейке попили… Жара. Сушь. Плотный воздух. Плюнуть бы на это все, да нечем. И багульник, багульник…
Не все леса Восточного Саяна одинаково приветливы. Есть и ровные, песчаные, заросшие травкой и соснами светлые перелески. А есть влажные – но безводные!– долгие-долгие кочкарники, перемежающиеся небольшими буреломами. И их, к сожалению, большинство – стоит только уйти в сторону от «магистральной тропы» от Аршана до Шумака, известного водолечебного горного курорта. Вот и у нас такой сейчас. Споткнешься неудачно, ноги-то уже не очень держат, восемь часов без толкового отдыха, шлепнешься мордой лица в кочку впереди, рюкзак сзади догоняет и в багульник тебя, в багульник… И хочешь – не хочешь, а деваться некуда. Это же не занятие по выживанию в коммерческом кружке, тут действительно выжить надо как-то.
Выживем. И не такое бывало. Впрочем, именно такого, кажется, еще не бывало – чтобы столько багульника, и сушь, и когда же уже будет эта грешная речка?!
Ну, речка. Ну, выпили мы ее почти всю, как нам показалось. А толку? По берегам тот же кочкарник и багульник, багульник… Бегал-бегал вокруг да около, раза три речку перешел – кое-как нашел хоть какие-то площадки без этого вонючего обрамления. К тому времени уже почти стемнело. От ясной дневной погоды ничего не осталось, из долины поднялись облака, запутались в верхушках деревьев. Речная сырость стала совсем уже не такой приятной, какой была в первый момент, когда мы торопливо вливали в себя кружку за кружкой, пока не заломило горло и не побежало из ушей. Бугутай в пяти шагах от палаток стал шуметь настороженно и глухо. Супчик сварился, костер догорел, теперь спать, спать, спать. Завтра вверх по тропе под перевал Чернышевского, как же здорово, что эта тропа есть! Не ломиться по лесу, как сегодня, по кочкам и багульнику, и багульнику, и багульнику…
Но кто же все-таки придумал такую шуточку – девятичасовой перевал с пятью веревками обозвать 1Б?!

https://fotki.yandex.ru/users/bkristall/album/252916/
Новая городская газета, 10/08/2017

Перевал Солнечный

За день, натаскавшись с тяжелым рюкзаком по тропам, осыпям и болотам, турист устаёт так, что, казалось бы, должен ночью спать без задних ног. Как убитый камнем в каску.
Это правило. А из правил всегда бывают исключения. Не все ночи одинаково спокойны. В Турции, в полном жизни лесу под Мендересом, нас как-то ночью чуть не съели – кто именно, выяснить, к счастью, не удалось. На Приполярном Урале в дно палатки всю ночь долбился обезумевший лемминг, до глубины души пораженный этакой затычкой в его норку. Но самая беспокойная ночь, пожалуй, была в 2008-м году на леднике Удачный.
Год вообще был неблагоприятен для походов на Алтае. Было жарко, на всех ледниках перетаял покрывающий их снег, и сами ледники укоротились, подтаяли. Сильно трясло – буквально через неделю после нашего похода в Катунском хребте от земных толчков прошли сильные камнепады, разумеется, с летальными исходами. А главное, все снежные перевалы, удобные и уютные для прохождения, стали ледяными. Ночью вода в трещинках подмерзает, расширяется и потихоньку отрывает кусок скалы. Утром солнышко пригревает, лед тает, и камень – хоть с песчинку, хоть с дом – весело и шумно отправляется вниз. Маленькие камушки радушно приглашают за собой большие. На гладком льду их скорость достигает сотен километров в час, так что, даже выкатившись на пологое тело ледника, они долго еще буровят лед… и провоцируют в нем разломы и трещины.
[Spoiler (click to open)]С Удачного на Софийский ледник ведет единственный сравнительно несложный перевал – Солнечный. Ну, как несложный – по классификации он 2А, то есть требует провесить 3-5 веревок на подъем и на спуск. Теоретически. Я видел отчеты, где заснеженный Солнечный проходили без напряжения, чуть ли не без веревок вообще. Тут главное пораньше начать, этак часа в 4 ночи проснуться, и до солнышка еще начать бить ступени да прикапывать «якоря» из ледорубов для крепления перил на снегу. А и начнет таять, так всякая мелочь легко упокоится в глубоком снегу склона; крупные камни все же не так часто сходят.
10 августа 2008 года перевал Солнечный грохотал всю ночь, как поминальный артиллерийский салют на похоронах фельдмаршала. Вечером, подойдя к нему на безопасное расстояние, мы поняли, что дело плохо. Перевальный взлет полностью очистился от снега, стоял серой ледяной стеной, глубоко врезанной между неприступными скалами. Эти-то скалы и сыпались и день, и ночь, а по гладкому льду камни шли быстро и непредсказуемо. Идти перевал жутко не хотелось, потому что в таких условиях это даже не «русская рулетка», точно проще закрасить будет, чем отскоблить. А другого перевала на Софийский, где лежат наши продукты на оставшуюся часть маршрута – нет. Через низ, если спускаться в долины и подниматься снова, это несколько дней потребуется.
Что же делать? Лежим, думаем. Если пойти (тут с левой стенки – грох!), мало не покажется. Если вниз (тут с правой стенки – бубух, бах, тарарах!), тоже мало не покажется, потому что много высоты терять. Если же (тресь, хрусь, неприятный скрип разъезжающегося ледника под палаткой)…
Утром через рантклюфт подошли под взлет. Так и есть – сыпет по нему, как картошка по рештаку на овощной базе. Когда интенсивность на пару минут ослабевает, успеваем продвинуться вперед и всей толпой «залечь» за очередной большой камень. Ждем, пока не перестанут щелкать по нему камушки, маленькие и не очень, и – к следующему. Так перебежками добрались до левого нижнего угла взлета, и всё. Взлёт-то небольшой, метров сто пятьдесят, но на него точно не сунешься. Придется идти по скалам, левее и выше льда, чтобы всё неприятное проносилось под нами.
Я сбился со счета, сколько мы там веревок навесили. Невероятно много. «Навесить перила» это значит кому-то одному пройти без страховки, по скальным уступчикам, вытягивая веревку и закладывая ее за выступы (если таковые обнаружатся). Для перовопроходимца веревка страховкой не является – если упадешь, «маятником» пролетишь на всю ее длину, то есть несколько десятков метров, постепенно размазываясь по скалам ниже. Падать, то есть, противопоказано. Когда веревка закреплена спереди, держась за нее, по одному начинают проходить остальные туристы. Последний снимает веревку, а в это время первый уже вешает следующую…
К середине подъема скалы пошли такие, что и здесь стало никак не пройти. Юра полез было вешать следующую веревку, взялся за камушек размером с комнату, а он зашатался и захрустел, и не обойдешь его. Что ж, внизу уже не так стреляет, камни на этой высоте идут, в основном, по правому борту ледника. Попробуем по льду.
Спустился, закрепил нижний конец и начал на кошках подниматься, затаскивая верхний. Плохо очень: ледник сильно заморенен, покрыт мелкими камушками. Во-первых, кошки на них не очень-то держат, во-вторых, если сорвешься, то 40 метров до закрепления веревки и еще 40 будешь ехать, как по шкурке, одни уши останутся. Значит, просто не надо срываться. Был я, наверное, похож на кота на лотке: сначала несколько царапающих движений ногой, чтобы соскрести камни, потом впечатываешь передние зубы кошки в лед, осторожно нагружаешь, перехватываешься ледорубом… Размотал всю веревку, а до осыпи еще метров десять. Всего-то десять? Нет, целых десять…
Полгруппы собралось у моего ледобура и дружненько, гроздью бегало из стороны в сторону, уворачиваясь от камней. Юра внизу, неторопливо и качественно, готовил следующую веревку. Как-то так получилось, что и все «железо», то есть ледобуры с карабинами, и веревки оседали на нем. Мы матерились в рацию, но на том наши возможности и заканчивались: без веревки по крутому льду перебегать на осыпь это верный путь на тот свет. И в этот довольно напряженный момент скала, потроганная раньше, решила-таки отправиться вниз. С жутким хрустом выломалась из склона, рухнула на лед рядом с нижней половиной группы и пошла, и пошла…
Повезло им несказанно – задело только краешком, и задело по рюкзаку Кирилла, который прикрыл и его, и сидящую рядом Аню. Закрепленный на боку рюкзака ледоруб изрядно согнуло, зато сами целы остались. Тут уж мы в рацию таких слов изобрели, что минут через пять веревка оказалась у нас, и я метнулся ее провешивать.
Вылезаем на седло перевала, Аня смотрит такая вниз и радуется: «О, так Софийский-то недалеко совсем, вот он!» Ага, недалеко… смотрю карту – а нам больше восьмисот метров спуска…
И ладно бы по-человечески спускаться, ножками, так нет. По нижней части желоба из соседней долины раз в 5-15 минут вылетает примерно вагон камня и с рёвом проносится вниз. Опять по стенкам, опять с веревками. Опять вопль «Камень!!», и кого где застигло, там тот и залег, вслушиваясь – просвистело ли? У всех ли?..
В полной темноте подошли к последней узости, которую вообще никак не миновать. «Вагоны» камня теперь проносились с иллюминацией, вспыхивая яркими искрами, как от кремня в зажигалке. Что делать – дождались очередного схода и вслед за ним побежали, как могли. Вышли из узости, бегом-бегом рванули вправо по леднику, в сторону. Через пару минут сзади хрястнуло, засияло, задрожало: очередной камнепад вынесся на ледниковое тело.
Палатку ставили на ощупь, ровно – не ровно, какая разница, лишь бы подальше от всех камнеопасных стен. И опять спали нервно и трепетно, предвкушая завтрашний спуск с ледника.
Но это уже совсем другая история.


Новая городская газета 6/07/2017
https://fotki.yandex.ru/users/bkristall/album/251849/