Tags: стихи

Ангел-хранитель

Перечень общественных невзгод
Постит безрассудный идиот.
Лайк опасный ставить не дает
Мой автопилот.
     Если гул застольный перейдет
     В стон от производственных забот,
     Вовремя закрыть поможет рот
     Мой автопилот.
На ночной дороге гололед,
И летальный всем грозит исход.
От заноса, может, сбережет
Мой автопилот.
     Пиво с коньяком себе течет
     По усам и дальше, прямо в рот.
     С вечеринки путь домой найдет
     Мой автопилот.
Объявить мерзавцам укорот
Что-то не решается народ.
Не поступит всем наоборот
Мой автопилот.

Увы, вечно актуально

Каленый воздух, песок каленый,
Он на зубах у нас хрустит —
Воды б хоть грамм!
Каленый ветер иссушит слезы,
И солнце светит — провались оно к чертям!
А мы идем и за собой оставляем
Руины, пепел от сожженых городов.
Вот только запах — неизжигаем,
И пахнет Родиной немного от штыков.
        Далекий Лондон в эфире ловим
        И пишем письма —
        Адресов обратных нет.
        И что за радость от слез и крови,
        И что за радость от бесчинства и побед?
        Но мы уходим, забыв надежды,
        Забыв и совесть, и любовь, и даже страх.
        Пускай не ждут нас домой невесты:
        Нас возвращают только в цинковых гробах.

Диван

Четыре стенки - милый уголок,
Обоями поклеенный вчера.
На них панно с изображеньем гор
И фотка с серым пламенем костра.

Воткну глаза в экран цветной красы
И откушу с повидлом пирога.
Не надо тигра дергать за усы!
И жизнь не надо трогать за рога:

Рога остры! но смотрят не в меня.
Упругим основанием диван,
А в подполе небесного огня
Один к пяти намешан с пивом жбан.

Хлебнешь оттуда - станет тесен дом,
Такие мысли - крУгом голова!

Такое состояние потом,
Как будто полон рот.
И в нем - халва.

1992

Двадцать лет назад

Вновь душа моя корчится
На коленях в огне,
Подчиняясь пророчеству,
Неподвластному мне.
    Лоскутками растрачена
    Любопытной судьбой,
    Отзывается матерно
    И глумит над собой.
Ледяною пещерою
Отношений и уз,
Светит рваными нервами
В обрамлении друз.
    Рецидивом отрочества
    Жарких дум томный спуд
    В нетерпении росчерка
    Рвет усталую грудь.
Ветром травы встопорщатся,
Захохочет пурга.
Мне бы малую рощицу -
Переждать ураган.
    Мне бы омут с водицею
    Чище горней звезды -
    Утонуть, затаиться и
    Ускользнуть от беды.
Превозмочь одиночества
Непонятный аркан,
Тьме дневной яркой ночью стать,
Разметелить дурман,
    Прокатиться неистово,
    Никого не щадя...

    Но хребет давит крест, и он -
    Это, в сущности, я.

Усьва

На Усьве скалы - сто метров высотой.
Не раз бывало, что негде встать ногой,
А коль при этом с зуба соскочит зуб,
Тогда - с приветом, встречай тебя внизу.
        Стоит стена с сучками и травой.
        На ней сосна, не скучно ей одной:
        Любой турист, когда по стенке поползет
        Хоть вверх, хоть вниз, сосну ту обоймет.
В колодезном провале меркнет свет.
Мысль об одном - "Долезу или нет?"
Но чувство стадное свою играет роль:
Смотреть отрадно, как вскарабкался - герой!
        Там желобок, в нем камни, серый лед.
        Падешь на бок, когда нога скользнет,
        Момент инерции превысит силу трения,
        И вниз начнется очень быстрое движение.
Спускаясь вниз, клади в карман примочки.
Раздался визг, и мчат на пятых точках.
Внизу тепло в палатке и уют.
Все, пронесло - пусть скалы нас поймут.

1987.

Поздние примечания:
1. Конечно, момент инерции не может превысить силу трения - зато звучит хорошо и солидно.
2. Один язвительный штабист утверждал, что "скалы" в последней строке надо заменить на "девки", но я с ним не согласен - слишком уж невинны мы тогда были.

Подарок

Я хочу подарить тебе горы:
Белый снег на северном склоне,
Водопадов и скал узоры,
Ручеек, леденящий ладони.

Я хочу подарить тебе счастье:
Песнь победы и плач поражений,
Радость солнца и скуку ненастья,
Ощущение ярких свершений.

Я хочу подарить тебе память,
Чтобы сердце согрело в печали.
Как повеет дурными ветрами,
Вспомни край, где вершины венчали

Занесенные лесом долины,
И бескрайнего неба просторы,
Жаркий день и холодные ливни -
Я хочу подарить тебе горы.